Пикник с покойником

Лиды ключи от двери, чтобы неповадно было баловаться при исполнении обязанностей ключницы. Знала, та прибежит к шефине каяться и извиняться. Но что, если у Ерофеева будет алиби на время убийства? Не взлом же имитировать. И Енина добавила ключи Лиды к якобы похищенным Левой бумажкам и «дубликату».
После этого Евгения Альбертовна пожертвовала деньги на операцию чужого мальчика, возможно, не одного, ушла на пенсию и собралась коротать век с Лялей…
— Какой роман! — заорал Борис Юрьев. — И куча долларов, и неописуемые чувства!
— Цыц, — на сей раз не пощадил его Измайлов. И повернулся ко мне: — Ляля существует? Енина перечисляла деньги на благотворительный счет? Лева получал валюту от Алекса, точно?
— Да.
— Принимайтесь за работу снова, парни! — рыкнул на лейтенантов полковник.
— Не спешите, — улыбнулась я ласково. — У Ениной у самой порок сердца. Она скрывала это, но факт есть факт — лечилась у Нинели Михайловны. Убить двух мужчин ей не под силу. И кроме того: деньги на операцию она перечислила между убийствами Некорнюка и Левы.
— Ты нас дуришь? — выразил робкую надежду Борис.
— Нет. Просто показала, что ты насочинял. Разукрасила психологическими деталями изложенное тобой. Это не мой, а твой роман, Боря.
— Как же по жизни? — предотвратил новую ссору Балков.
— Грубее, Сережа, Енина добровольно лишилась денег, отказалась продавать шикарную квартиру и бросила доходную работу. Им с Лялей светила до последних дней жизни своим тусклым фонарем нищета. И Ляля, как ни парадоксально это звучит, избалованная хозяйкой-подругой, сделала то, в чем Борис подозревает Евгению Альбертовну. Та ведь от Лялечки ничего не скрывала.
— С Некорнюком понятно, — кивнул Измайлов. — С Зингером она каким образом расправилась?
— Элементарным. За двадцать минут до окончания «загудона», как выразилась Симонова, Енина ушла к себе. Вероятно, впустила в кабинет пришедшую к заранее оговоренному часу Лялю. Евгении Альбертовне наутро предстояла сделка, которая обеспечивала аванс коллективу. А выдать чемоданчики отрезанному ломтю Зингеру вызвалась безотказная Ляля. Наверняка потренировалась в наборе шифра, открывании сейфа. Когда сотрудники покинули мастерскую, еще и дверь в отдел поучилась отпирать. Не знаю, каков был ее первоначальный умысел насчет Левы. Но она обшарила забытую сумочку Лиды, наткнулась на ключи, и какие-то контакты в ее голове перезамкнулись. Ключ от сейфа Ерофеева наверняка валялся дома у Ениной, и Ляля о нем знала. Далее по сценарию. Заманила Леву — якобы по поручению Евгении Альбертовны — посмотреть конкурсные материалы Кости.
— Врешь, — снова прицепился Борис. — Енина не могла не догадаться.
— Могла. Она столько страдала, что вряд ли помнила про старый ключ от сейфа общего пользования.
— Допускаю, — буркнул Юрьев. — Но остальное…
— Остальное — сущая ерунда. Ляля отчиталась: чемоданы Зингеру выдала, спустилась вместе с ним на улицу, простилась. Он велел кланяться Евгении Альбертовне. Вернула Ениной ее ключи. Та явилась в гостиницу. Там Лева застигнут за кражей «секретов фирмы», мертв, труп обнаружили пять человек, неразбериха с ключами Симоновой и Ерофеева полная. При чем тут услужливая Ляля?
— Я, кажется, гнал вас на работу, парни, — усталым голосом проговорил полковник. — Пока не проверите информацию Полины, Енину и Лялю не трогать.
«Парни» поднялись и исчезли.
Ругались мы с Измайловым долго. Он, как водится, интересовался, почему я лезу в мужской монастырь с уставом женского. Я отбрехивалась. Наконец полковник сардонически захохотал:
— Ты обещала и убийцу мафиози миру явить.
— Прокрути мне видеозапись из офиса, — встрепенулась я.
Вик тронул пальцем висок и принялся дубасить технику. Да, милый, когда ты только контролируешь своих сыскарей, а не подключаешься сам, недоразумения вероятны. Славно, что помимо Балкова и Юрьева у тебя есть я.

«Похоже, я у полковника была, а не есть. Господи, что сделали с моей головой? Не столько болит, сколько кружится. Интересно, сдохну я?..»
Не получилось. Верно, из вздорности характера. Я кое-как отряхнулась, выволоклась на улицу, поймала мотор, сошла за слегка обкурившуюся и предстала перед Виком, трепеща, будто перед детектором лжи.
— Что? — тихо спросил полковник.
— Столкнули с лестницы в подъезде приятельницы. — Сказать бы, что сама рухнула, но сил не было врать.
Он даже не пригрозил «пристрелить, чтобы не мучилась». Промурлыкал:
— Имя и адрес приятельницы.
— Я ее дома не застала.
— Имя и адрес.
— Память отшибло.