Пилот мечты

правильно рассказываете, — похвалил он и тут же сдал назад. — В деталях правильно. Главного я так и не услышал. Главное — это контекст проблемы. Поймите, война — это политика в высшем ее проявлении. Зачастую войну проигрывают задолго до ее начала, без единого выстрела. Так случалось не раз и не два в истории. В том числе, в истории России.
Глаза Горчакова подернулись нездешней дымкой и он, отступив на два шага, повлек нас за собой, в пучины отечественной старины.
— Вспомните середину XIX века и Крымскую войну, когда политика царя Николая I проиграла войну Англии и Франции. Вспомните начало XX века, когда Россия оказалась втянутой в две войны за десять лет: 1904 год — с Японией, 1914 год — с Германией и Австро-Венгрией. Игнорирование непрямых угроз в этих случаях привело к вступлению в войну на столь невыгодных условиях, что оба раза закончились катастрофой. В конце XX века Россия была мощнейшей державой в военном и экономическом планах, но, проиграв борьбу на информационном поле, едва не погибла, будучи расчлененной на несколько удельных княжеств. Воссоединение заняло три четверти XXI века! В следующих столетиях политики заигрывали с капиталом транснациональных корпораций, из-за чего практически все ключевые отрасли страны оказались банально скуплены. Результат мы все помним: мировая война, применение ядерного оружия, миллионы погибших. С учетом предыдущих ошибок, теперь мы уделяем непрямым угрозам самое пристальное внимание. Развертывание информационного наступления, массированные покупки собственности, принадлежащей стране и ее гражданам, финансовое давление, культурная экспансия, в чем бы она ни выражалась — вот признаки непрямых угроз. По отдельности — это опасные поползновения врага, требующие немедленного противодействия. Все вместе — фактическое объявление войны, на которое может быть дан жесткий силовой ответ. А сейчас поговорим о том, когда и при каких условиях этичным считается открытие военных действий без формального объявления войны…
И так два часа.
Позади осталась убойная контрольная по астрогации (которую я скатал у Оршева).
А впереди, то есть завтра, нас ждал пилот-инструктор Станислав Сергеевич Булгарин и курсовой зачет по применению бортового оружия по наземным целям при действиях в группе.
После, слава Господу, домой, на Новую Землю к белым медведям и золотым выходным дням!
До вожделенного отдыха требовалось дожить.
Да-да, дожить. Не просто сдать зачет, а именно остаться в живых. Конечно, на полигоне по нам будут стрелять из учебных имитаторов, но штурмовка наземных объектов, да еще на Титане — штука опасная. По статистике, на тысячу кадетов — семь погибших.
Даже до одного процента не дотягивает, скажете вы? А я отвечу: но как неохота очутиться по ту сторону статистического порога! Ужас!
Пролет среди скал на сверхмалой, атака с «горки», уход на сверхмалые, ретирада на низкую орбиту и атака в пикировании из космоса. На засечку и поражение цели отводятся считанные секунды, а потом — попал, не попал — изволь фигурять и сыпать ловушки, так как тебя в это время поймают в прицелы и постараются сбить.
А истребитель РОК-14 «Змей Горыныч» — машина строгая. Очень мощная, маневренная, но строгая. Любое движение штурвала он повторяет моментально до тысячных градуса. То есть на скорости побиться — элементарно.
Капитан-лейтенант Булгарин — мужик. Настоящий, понимаете ли, мужчина. Сильный, как мамонт, уверенный в себе до безобразия, знающий дело до мелочей. А оттого — придирчивый, грубый и очень требовательный.
Помню, на первом курсе, когда мы были салаги, зеленые что твой камуфляж, Булгарин объяснял нам, как забираться в истребитель.
— Вот это называется — люк. Кадет запихивает в люк себя целиком, это ясно? Вот эта херовина — рукоять задрайки. Ею кадет себя задраивает внутри ероплана. Ясно? Только  рукоятью! Я запрещаю вам, идиотам, засовывать пальцы в щель, это не папин электромобиль! Люк — элемент бронирования кокпита, весит полцентнера и приводится в движение сервомотором. Люк качнулся — мотор включился, потому что флуггер любит себя герметизировать. Он ваши корявые ковырялки отрубит за полсекунды, и вы никогда не сможете дрочить, ясно?! Короче, если я увижу кого-нибудь, кто пытается закрыть люк рукой, он будет признан конченым дебилом и получит по лицу. Это ясно? Что лыбишься, ты, гвоздь беременный?
Вот в таком ключе проходили занятия у Булгарина.
На вылетах он нас драл нещадно, совершенно не обращая внимания, что перегрузки, которые он выдерживал шутя, для юноши с тонкой шеей и трогательным кадыком — адская пытка.
— Лучше я тебя, Румянцев, угроблю сейчас, — говорил он после того, как я потерял