Пилот мечты

легкая закуска. В тоннель ныряют настоящие чудовища!
Тандемная БЧ — штука хитрая и страшная. За сто метров до импакта выстреливает «легкая» головка с пятисоткилограммовым кумулятивным зарядом. Гиперзвуковая струя плазмы превращает камень в пар, который рвется вглубь, раскаляя и разжижая материю. И вот тогда в цель врубается бронебойный таран основной части.
Прочнейший паракорундовый бивень вспарывает цель на сотни метров, и тут же срабатывает четырехтонная силумитовая начинка. Карманная модель огненного круга ада.
Это, конечно, далеко не германский «Пацифик», который тоже модель ада, но в натуральную величину. Зато мы с «пистолетной» дистанции сто километров можем уложить торпеды буквально в пятачок!
Каверна превращается в вулкан. Мелких осколков почти нет — все испаряется при взрывах.
Одна за другой эскадрильи уходят с огневого рубежа. Последняя — восьмая, еще стреляет, когда ее накрывают метеориты. Флуггеры разламываются, кричат люди, но торпеды выпущены, и они попадают точно в цель!
Замыкающая эскадрилья выбита на две трети, а астероид джипсов, кажется, уцелел. Наша атака оказалась невероятно эффектной, но эффективность, похоже, ограничивается салютом ценой в несколько миллионов терро.
Проклятие! Столько народу положили…
«Эльбрус» вздрогнул.
Затрясся.
А потом шарахнул так, что я испугался: не догонят ли нас его обломки?! Вот было бы весело. Красивая, но чертовски глупая смерть.
Всё обошлось.
Мы летели назад и орали на полгалактики. От радости. Как кроманьонские наши предки, только что завалившие мамонта.
— Говорит контр-адмирал Канатчиков. Отставить вопли!
После этих слов его тон переменился с командирского на отеческий:
— Ну что, мужики… Сработали на твердую пятерку! Жду своих на авианосце!
— Разрешите вопрос, Афанасий Петрович? Старлей Ильинский говорит.
— Не терпится? Ну валяй!
— Что происходит, раз. Где наши фрегаты, два.
Канатчиков помолчал, а когда заговорил, голос похолодел почти до нуля Кельвина.
— «Бранденбург» с истребителями гонят джипсов. Обстановка, стало быть, положительная. «Пермь» и «Воронеж»… погибли. Уничтожены в ходе операции прикрытия. Вот так. Всё, по домам!
Выходит, приказ Пантелеева на фрегатах исполнили буквально: прикрыли ударную группу ценой собственной гибели. Царствие вам Небесное, мужики! Хоть «Бранденбург» уцелел…
— Андрюша, Яхнин! — Комэск продолжал свои лаконические упражнения, но я все равно был безумно рад его слышать!
— Максим Леонидович! Вы живы?! Идем на «Три Святителя», там вас в минуту отремонтируют! Как вы?
— Лучше. Глаза заработали и рука.
— Хорошо…
— Пока мало хорошего. Слушай. С крепости «Шаррукин-17» пришел SOS. Надо бы слетать, помочь.
— Какой SOS, это же крепость…
— Ты не в курсе. Ее джипсы позавчера расчекрыжили. Крепость покинута. Но сейчас там совершил посадку какой-то клон на «Абзу», требует помощи. Слушай сам.
Яхнин включил запись. Слышимость была паршивая, голос то и дело пропадал в скрежете помех, но смысл оставался прозрачным, как прицел снайперской винтовки: лейтенант Тервани, подбит, вынужденная посадка, крепость покинута, ранен, кончается кислород, хватит на полчаса, славен Ахура-Мазда.
Думаю, без дополнительной аппаратуры связи, смонтированной у нас на торпедоносце вместо второй огневой точки самообороны, мы этот SOS никак не поймали бы.
— Надо бы слетать, Андрюша. Мы ближе всех. Поможем. Союзник все-таки, человек. Не чоруг какой-нибудь там.
— А как же вы? Вам плохо, я слышу! Может, сперва вас эвакуировать?
— На хер. Меня. Лети давай. Задохнется.
Яхнин говорил все медленнее. Судя по всему, его опять накрывало. И накрыло-таки, потому что все последующие вызовы он игнорировал.
Ну что же? Засекаю крепость «Шаррукин-17». До нее двадцать минут лету. То есть шансы имеются. Правда, я не знаю, когда именно Яхнин принял сигнал. Но аварийный маяк работает, можно надеяться, что я найду кого-нибудь живого, а не окоченевший, синий труп.
Я развернул машину и пошел к крепости. Вслед мне немедленно начали орать: что ты творишь, немедленно возвращайся на курс и все такое. Я не послушался. У меня приказ непосредственного начальства, да и союзнику помочь необходимо. Тем более коллеге истребителю!
В крепости всё обернулось быстро, удачно и неожиданно.
Хотя крепость была похожа на консервную банку, которую расстреляли из дробовика, приводные маяки работали и я без происшествий приземлился на полетную палубу. На палубе обнаружился клонский истребитель «Абзу» с дырявым фонарем кабины, начисто оторванным килем и покрошенными