Пилот мечты

который концерн учредил, чтобы мужики не рехнулись. Что нетрудно, учитывая продолжительность вахты в тошнотворной полуневесомости — целый месяц! Шлюхи, кстати, тоже работали посменно. Несчастные женщины!
Бордель я проигнорировал, зато посетил местный бар. Его будто украли из декораторского цеха синемашки про забулдыжистых трапперов Тремезианского пояса. Некрашеные стальные стены. Столы, представлявшие собой канализационные люки, поставленные на опоры из труб. Тусклые лампы, забранные ржавыми сетками.
Комачо Сантуш топтал пейзаж в роскошном белом френче, выделяясь из обкомбинезоненной компании, как лебедь среди ворон. В баре он попросил текилы.
— Только самой лучшей!
— Парень, из текилы есть водка, — отозвался бармен самого хрестоматийного вида. — Она же лучшая, она же и худшая. Будешь брать?
Кстати, я обратил внимание, что Комачо, державшийся гоголем, с коллегами неизменно здоровается за руку, а Тосанена игнорирует с подчеркнутой показательностью. Будто такого и нет вовсе.
После ночи в кубрике брутто-вместимостью на полсотни харь, которые храпели и пердели каждая на свой лад, я раскаялся, что ругал свою каюту на орбитальной базе, обзывая камерой. Если и камера, то одиночка всяко лучше!
Утром мы сделали ручкой здешнему парадизу. Четыре наши «Андромеды», как оказалось, по случаю облетали АДС на редких хризолиновых астероидах. Паром поджидал нас в точке рандеву, до которой было три часа ходу.
— Рио! У нас полно новеньких, давай пройдем над рудником. Поучительное зрелище, — предложил Сантуш, когда выпускной шлюз космодрома остался позади.
— Не возражаю. Всем за мной, поворот девяносто, высота полтора.
Я сначала не понял, что там такого поучительного: мрачные скалы, блестящая струна монорельса, ни хрена не видать… и тут я увидел!
Над шахтой висел шлейф густой фосфоресцирующей пыли. По слабосилию гравитации он поднимался на несколько километров.
Вид инфернальный. Темная поверхность и пылевой смерч, светящийся мертвым синим огнем.
— Рад за местную экологию. В силу отсутствия таковой, — сказал кто-то из наших. Завязался многоголосый диалог.
— Интересно, это чем оно так светит?
— Смеешься? Там радиация такая, что ой! Работают в скафандрах высшей защиты! Мы в своих «Саламандрах» сжарились бы минут за пять.
— Да, лучевка последней стадии — это не шутки.
— Какая лучевка, друг?! Я же говорю: пять минут и конец. Спинной мозг вскипит, глаза вытекут!
— А я вот слышал, что эмпориум не очень радиоактивный.
— Это он в чистом виде не очень. Вон, у Румянцева спроси что к чему, я академиев не кончал.
— Я тоже не кончал, — отозвался я, — но тут дело такое. Эмпориум залегает только в рудах с высоким содержанием тяжелых металлов. Ну там… необходимые условия зарождения у него такие. То есть сам эмпориум не очень радиоактивен, а вот руда — руда чудовищно радиоактивна… В шахте, по идее, радоновый газ должен сифонить из всех щелей, во работка у мужиков!
— Там и радоновый газ есть?! А что еще?
— Ты это, если интересно, лучше к инженерам обратись, кто люксогеновые двигатели обслуживает. Они учились всей этой байде, а я что? Я же пилот — крен вправо, крен влево, тангаж-форсаж и все. С паромом связь чистая, спроси у них, коли охота и не лень.
С паромом связь была чистая, да. Более того, на приборной панели уже с полминуты мигал красный огонек вызова по каналу «борт-дом». Ответить надо бы…
— А вот и не лень… — начал было любознательный, но его прервал рык одного из пилотов «Эрмандады».
— Заткнулись все к такой-то матери! Паром вызывает!
Я переключил канал и услышал. Да и все услышали.
— Вызывает паром! Вызывает паром! Вы там оглохли и ослепли хором?! Внимание на тактические радары! Групповая цель на курсе тридцать! Идут к вам навстречу под прикрытием астероида!
Ой-ой. Твою мать, твою мать.
Я вывел показания радара на панораму кабины.
Твою ж мать! Точно!
Подвздошье захолодело, в крови забурлил адреналин.
Пальцы заученно общались с парсером: контакт на ракетных консолях — есть, станция защиты хвоста — есть, запрос «свой-чужой»… «Свой-чужой»! «Свой-чужой»!
Групповая цель на экране окрасилась красным.
— …отрицательный ответ! Отрицательный! — бушевало в эфире. — У вас как?!
— Хрена! Красные метки!
— Сука! У меня нет контакта на правой консоли!
— Может, ошибка…
— В ДНК у тебя ошибка!!! — проорал диспетчер. — Внимание, цель опознана! Восемь флуггеров «Черный гром»! Это…
Ответом прозвучало громовое: «Игнис санат!»
Это был «Синдикат TRIX». Поняв, что зоркие радары парома