Пилот мечты

красных. И отлично работала трансляция.
— Манильо! Сантуш вызывает. «Андромедам» не разогнаться, нас догоняют, сам видишь. Еще минуты три и нас достанут. Надо принимать бой.
— Комачо прав. Разворачиваемся, — подал голос Тосанен.
Хоть сегодня эти двое были в чем-то согласны. Жить охота!
— Поддерживаю. Расходимся в стороны, берем их в клещи. Начинаете вы. На дистанции пятьдесят отваливаете назад, мы на «Горынычах» ведем ближний бой, вы нас прикрываете.
— Согласен. Тойво! Ты знаешь, как я тебя люблю, но сегодня мы друзья.
— Какие вопросы, Комачо.
— Есть уверенный захват, веду всю восьмерку.
— Есть, захват подтверждаю.
— Даю оптимизацию прицеливания. Тактические отметки Аспид-1, 2 мои, Аспид-3, 4 твои. Подтверждение?
— Есть. Парсер оптимизацию подтверждает.
— Доворот лево двадцать, на дистанции двести — огонь!
Двести километров! И триста до каравана, то есть до нас, то есть до меня и моей горячо любимой тушки! Я физически ощутил, как некто злой ухватил мой желудок холодной, очень холодной рукой.
Вокруг сияли безразличные точки звезд. В недалеком тылу началось горячее дело. Я слышал его звуки — звуки космического боя!
Лязгающие команды, крики «прикрой!», сиплое, надрывное дыхание пилотов и яростный гул насилуемых двигателей, прорывающийся сквозь микрофоны. Плотоядное чавканье гашеток и слабая, на грани слуха, вибрация титанировых крылатых тел, когда с пилонов уходят ракеты.
Этот звон донесли до меня радиоволны, и я, сам не знаю как, усилием воли не позволил рукам развернуть флуггер и броситься туда, где ревела плазма и стонал титанир. Опыт двух боевых операций говорил однозначно: хочешь жить — лети и сражайся! А правда сегодняшней жизни возражала: ты не истребитель больше! Я же скрипел зубами от страха и злости да держал курс.
— Работаем залпами по два «Мартеля» в один заход. Все равно другого шанса не будет. — Голос Сантуша утратил обычную вальяжность, что было слышно даже сквозь шелест статики. — Есть дистанция! Огонь!
— Первые ушли! — Тосанен выдохнул.
— Веду Аспида-2!
— Веду четвертого!
— Огонь! — теперь выдохнул и Комачо.
Ракеты высланы навстречу врагу, управляемого оружия больше нет.
«Хаген» — машина грозная. Внутри плоскостей шесть гнезд, куда входят четыре «Мартеля» и два блока «Оводов», плюс шесть пилонов внешней подвески, куда вешай что душе угодно: хоть противокорабельные «Мурены», хоть блоки инфоборьбы, хоть пушки. Но это на флоте. А сейчас немецкие красавцы несли всего четыре «Мартеля», которые только что зажили своей недолгой жизнью.
Прочее их вооружение состояло из двух встроенных курсовых лазерпушек и пары скорострельных ионных пушек для защиты задней полусферы.
— Небраска! Комачо вызывает! К тебе летят два персональных гостинца прямо с солнечных берегов Роны! Центнер силумита и центнер урановых стержней! Имеешь шанс показать класс высшего пилотажа, а мы поглядим. У тебя осталось… секунд шесть.
Небраска ответил так цветисто, что даже бортовой переводчик не осилил хитросплетений американского языка. Хотя что он мог сказать? Что и любой в его ситуации.
А ситуация в этот конкретно момент у него была аховая. Французский «Мартель» имеет запас управляемого хода в космосе две тысячи километров. Что в известной мере компенсирует его средненькую маневренность. На Наотаре такие машинки догоняли даже неподражаемых гребешков — лучших мастеров пилотажа в известной части Галактики. А начинка у них такая, что при подрыве на дистанции триста метров конус поражающих элементов может оставить шансы, пожалуй, только забронированному по самое не могу «Фульминатору», любой другой флуггер — распылит.
И вот прямо сейчас восемь дьяволов дожирали расстояние, а их маленькие злобные мозги вовсю общались, оптимизируя решение профильной задачи «стая на стаю». Импульсы бортовых радаров хлестали по мишеням, тепловые сенсоры приготовились ловить излучение двигателей, а оптическая система намертво впилась в силуэты, выбирая выгодный ракурс. При этом головки самонаведения непрерывно согласовывались с целеуказанием от своих флуггеров.
— Сантуш! Зачем тратить две ракеты на одного?!
— Манильо! Это флуггер Небраски, он один стоит всего синдикатовского сброда. Через десять секунд можете пускать «Оводы». Поддайте жару!
Десять секунд! Вот такой он — бой в космосе. Врага еще не видно, а дело уже решают секунды. Десять секунд… насколько я помнил, «Черный гром» несет аналоги наших ракет среднего радиуса действия «Гюрза», а значит, пилот «Эрмандады» уже в зоне эффективного огня.
Тактический радар зафиксировал пуски с той стороны. Восемь ракет,