Война между Конкордией и Объединенными Нациями, возглавляемыми Российской Директорией, стала одним из крупнейших астрополитических потрясений третьего тысячелетия. В космосе сошлись бронированные армады. Сотни боевых звездолетов – линкоры, авианосцы, фрегаты, мониторы – обрушили друг на друга потоки стали и огня.
Авторы: Жуков Клим Александрович, Зорич Александр Владимирович
— Оператор! Какого дьявола нет картинки с БПЛА?! — Комроты штрафников капитан Олиферук присовокупляет выразительную матерную тираду, адресуя ее техгруппе. Злость несется в эфире.
— Есть! Есть сигнал!
Наконец-то. Теперь у батальона заметное преимущество. Враг не видит сквозь дым, а штурмовики видят. Их электронные глаза повисли над зоной атаки.
Экран забрала расцвел прицельными значками. БПЛА оснащены мощными сенсорами. Информация полноводной рекой хлынула в парсеры скафандров и командирский вычислитель, который в секунду распределил цели и угрожаемые сектора.
Серия взрывов на бетоне.
Клоны выволокли на крышу автоматические гранатометы, но теперь уже поздно. Штрафная рота под стенами, в мертвой зоне.
— Батарея! Снять с крыши все, что шевелится! — слышен крик начштаба. — Гранатометы заткнуть!
Через короткий миг в тылу гавкают самоходки. К ним подключается тяжкая дробь пулеметов, а потом и визг зенитных пушек «Кистеней». Они именно визжат. Скорострельность тридцатимиллиметровых установок такая, что ухо не в состоянии вычленить отдельные выстрелы.
Где-то на фланге бьется осназ.
Десант реализовывает внезапность, но у внезапности крайне скудный ресурс, надо успеть!
Салман дель Пино с размаху впечатался за контрфорс. Здесь же рядком его парни.
— Жозеф! — крикнул он комроты. — Что с проходом?
— Минуту! Еще минуту! Пытались подорвать гранатами — не берет, толстая дрянь! — Это он двери имеет в виду. — Ставим шнуровой заряд. Второй взвод занимается.
— Поторопи. — И на канале штрафроты: — Олиферук! Доложи потери!
— Девятнадцать двухсотых. Трехсотых к медбэтээру не отправить, сильно зажимают огнем с фланга, — откликнулась рация.
Со стороны поля в ангар ведут три прохода. Пара огромных капитальных ворот, закрывающих флуггерные площадки, и один рабочий вход. Ворота взрывать — пустая затея, а вот дверь — вполне.
Но нельзя, пока фланговые роты не доложили готовность!
Атака должна пройти сразу с трех сторон — в торцах боковых башен тоже есть по входу, куда должны выйти роты номер три и четыре.
Но поскорее бы.
Пока «коробочки» давят огнем сектор над их головами, но охватить весь гигантский фасад невозможно, и им здорово достается от фланкирующего огня. С тех самых боковин перевернутой буквы П — высоких башен, выдающихся метров на десять за основной габарит здания.
Окна на стенах, что примыкают к фасаду, недоступны для огневых средств брони. А вот личный состав роты номер один и штрафники оттуда — как на ладони. Так что остается влипать в стену за капитальными контрфорсами, поминутно выглядывая и отстреливаясь.
Только что Салман запросил воздух.
Нет ли на «Орланах» такого снайпера, чтобы накрыл фланкирующие бойницы чем-нибудь убойным?
С «Орланов» закономерно послали, сообщив, что они сильно заняты наседающими «Абзу» крепостного авиаполка.
— Chinga tu madre, — прошипел Салман.
Три пули только что высекли искры прямо у его ботинок. Хорошо, что держится дымзавеса. С флангов стреляют неприцельно, хотя и очень густо.
— Четвертая рота на позиции, вход готов к подрыву.
— Третья рота в готовности.
Голос комроты-три будит в Салмане разные чувства. От ностальгии до ненависти. Это Ахилл-Мария де Вильямайора — его недавний заклятый… эм-м-м… друг.
— Через пять, пошли! Четыре, три, два, один, ноль!
Стену взламывает взрыв, дым закручивает тугой спиралью — сработал шнуровой заряд.
Видимость не больше метра. Забрало вычерчивает во мгле зеленые цифровые контуры — дружественные метки, углы здания, дистанции, направления и градусы. То есть достаточно для боя. Но как же задолбала дымзавеса!
В дверь летят гранаты. Из развороченного проема снова полыхает огнем — туманная красно-желтая вспышка. Два плазмометчика разряжают свои убийственные агрегаты «ёлочкой», под углом вдоль стен. И тут же внутрь ныряет первое звено, слышатся частые очереди и чей-то сдавленный стон в рации.
Убит? Ранен? Позже…
Роты втягиваются в помещение. Их порыв уже не сдержать.
Салман вошел в зал. Когда-то подле дверей стояла будка КПП, ряд пропускных турникетов для персонала. Теперь в целости лишь частая колоннада, поддерживающая потолок точно по центру квадратного помещения.
Бетонная крошка под ногами. По правую руку догорала будка, даже алюминиевый каркас оплавлен, как воск. Попадание из плазмомета, десять тысяч градусов сбрили верхушку КП, превратив все остальное в сухие дрова.
Окна первого этажа забетонированы, поэтому дым вползал лишь во вход, видимость восстановилась.
Салман почувствовал,
