Война между Конкордией и Объединенными Нациями, возглавляемыми Российской Директорией, стала одним из крупнейших астрополитических потрясений третьего тысячелетия. В космосе сошлись бронированные армады. Сотни боевых звездолетов – линкоры, авианосцы, фрегаты, мониторы – обрушили друг на друга потоки стали и огня.
Авторы: Жуков Клим Александрович, Зорич Александр Владимирович
и я обнаружил, что он в парадной фуражке, отчего уши синие-пресиние, ибо температура за бортом совсем не курортная.
— Коля, ты что, девушку себе нашел? — спросил я, отстраняясь.
К фуражке прилагалась парадная же шинель, наглаженные брюки, штиблеты — не самый лучший вариант при таких-то погодах! Самохвальский вкусно пах, что ощущалось даже сквозь кислородную маску, а глаза подозрительно блестели. Куда в таком виде можно ходить в Городе Трех Звезд?
К начальству. Или по бабам.
— А чему ты удивляешься? — пожал плечами Коля и потер уши.
Мы зашагали по Московскому проспекту. Ближе через Пехотную, но на проспекте сохранялся неиллюзорный шанс поймать попутку.
— Как чему удивляюсь?! Я тебя вообще не могу представить в обществе… ну это… лучшей половины! Не в том смысле, что вообще, а в том… короче, ты ведь убежденный холостяк!
— А кто тебе, товарищ Румянцев, сказал, что я от дамы, а? — Коля хитро прищурился.
— Ты!
— Ничего похожего! Я спросил, что тут удивительного: молодой здоровый мужчина, без особых вредных привычек, познакомился с девушкой. Но я не говорил, что я герой этого сценария. — Самохвальский, как обычно, был велеречив, не запинался и выражал мысли логически выверенными категориями.
Я махнул рукой, точно пробивал ему подзатыльник.
— Уел, черт!
— Это элементарно! — Николай засмеялся, но как-то с натугой, не от души. — Учебник «Основы логики», Воениздат, 2565 год.
Я удивился. Не тому, что Коля помнит такие жизненно важные подробности, а его вымученному смеху. Не таким, не таким я его помню!
Мимо проплывало приземистое здание… казармы, что ли? В перспективе из темноты выступили контрфорсы НИИ Экологии Глубокого Космоса. По крайней мере, бронза при дверях сообщала такое название. А что там было на самом деле? Не мой уровень доступа.
— А серьезно, Коля, как с личным и безналичным? Вот ты теперь Герой России, не пора ли невесту найти? А то такой генетический материал пропадает!
— Ну… да чего там… — Самохвальский засмущался. — Познакомился тут… работает научным сотрудником в музее ВКС… младшим научным.
— Ого! Завидую! Как звать твое чудо?
— Имя очень необычное. Я сперва не поверил, думал, интересничает. Русколань! Русколань Алексеевна Журавская!
— Да! Богатая фантазия у родителей. Даже не знаю… тяжело с таким именем в школе.
— Наверное. Но красиво. Она и сама красивая, в самом деле на лань похожа.
— Поздравляю, Колян! — Я протянул ему руку, которую он немедленно пожал. — А знаешь, кого я встретил перед войной? У нас на Цандере?
— Цандер? — переспросил всезнайка Самохвальский. — Система Лукреции, Тремезианский пояс?
— Ага.
— Ну и кого?
— Одну симпатичнейшую брюнетку. Зовут Исса Гор. К нам клоны на станцию в гости прилетали — визит дружбы, мать их. Так вот, там на банкете на меня вырулила эта чаровница. О тебе упоминала, и… Ты чего, Колян?
Коля внезапно осунулся. Даже вроде стал как-то меньше ростом. Отвернулся от меня, втянул голову в плечи и зашагал быстрее.
— Ты чего? — повторил я, чурбан бесчувственный, соображая, что явно спорол лишнее.
— Я ее знаю, да. Исса Нади Дипак Гор. Она невеста, официальная невеста Сашки Пушкина.
Вот я болва-а-ан! Надо ж такое ляпнуть, а?!
— А Пушкина, видел, из списков пропавших без вести убрали, — продолжил Коля. — Сегодня с утра смотрю: на стенде бумажка с погибшими. И там Сашка.
— Брось, Самохвальский! Без тел не хоронят!
— Знаю. — Коля кивнул. — Но если бы ты видел, как яхта рванула! Ты же знаешь про рейд на Фелицию? Пушкина сбили и взяли в плен — оттащили катапультированный ложемент ремботом. Так осназ рассказывал, который штурмовал яхту. Говорят, что Пушкин стопудово был на борту. Потом наши всадили в «Яузу» две торпеды, чтобы клонам не досталась. Прибыли «Кирасиры» с эвакуированными, а Пушкина там и нет. Только я все равно не верю, что Сашка погиб.
— И правильно. Я тоже не верю. — Тупой и толстокожий Румянцев соображал, как бы перевести разговор в безопасное направление, пока ноги несли нас мимо длиннющего фасада НИИ космической экологии.
— Тут такое дело, Коля. Делюсь сокровенным. Ни одна живая душа не знает.
— Ну?
— Короче, у меня тоже любовь. Вдребезги. Настоящая. Места себе не нахожу. И она тоже пилот. Лейтенант конкордианских ВКС, ты представляешь? Рошни Тервани.
— Ого! Это тот самый пилот, которого ты спас на Наотаре? Из-за которого тебя выперли тогда из Академии? — Коля, кажется, оживился. — Так это она?! Вот так история!
— Да вообще! Сюрреализм в чистом виде. И здоровая классика одновременно: красавица и спаситель в сияющих доспехах
