Война между Конкордией и Объединенными Нациями, возглавляемыми Российской Директорией, стала одним из крупнейших астрополитических потрясений третьего тысячелетия. В космосе сошлись бронированные армады. Сотни боевых звездолетов – линкоры, авианосцы, фрегаты, мониторы – обрушили друг на друга потоки стали и огня.
Авторы: Жуков Клим Александрович, Зорич Александр Владимирович
она меня поцеловать? Ну хотя бы поцеловать. Момент, конечно, неподходящий для романтики, автомат опять же…
С другой стороны, а когда еще? Учитывая, что нас обоих в любую секунду могла распылить клонская бомба?
Не довелось. И бомба миновала, и ее поцелуй.
— Андрей… — Она окончательно высвободилась и отступила на шаг.
Вот такое мгновение войны, абсолютно бессмысленное, как ружье Станиславского, которое так и не выстрелило до конца пьесы. Она собиралась что-то сказать, но тут взревела трансляция.
— Внимание! Внимание! Всем пилотам занять места в машинах! Полная боевая готовность!
Мимо загрохотали ботинки — это бежали пехотинцы, один из которых радостно кричал:
— Связь! Связь ожила!
Тут же запищал, завибрировал мой личный коммуникатор.
— Слушаю, Румянцев, — отозвался я.
— Румянцев?! Едрить твою налево! Где тебя носит?!
Это был голос Бердника.
— Я в восемнадцатом ангаре, товарищ капитан первого ранга.
— Ёшкин кот… Я думал: всё, без ведомого остался! Слушай сюда, черт нелепый! Мы тоже в восемнадцатом, нас пехота не пускала, давай рысью ко входу, будем машины распределять!
— Так я, выходит, вас обогнал?.. Но как?
— Отставить «как»! Исполняй приказ!
— Есть! — Я дал отбой.
Не помня себя от счастья — свои! нашлись! я опять не один! — я положил трубку в карман. А на предплечье легли невесомые пальцы Саши. Такие тонкие, один ноготь сломан, как трогательно…
— Андрей! — Она впилась в меня глазами. — Беги, тебя зовут. И, пожалуйста, возвращайся живой!
— Не могу обещать, — сказал я, развернулся и побежал.
Вокруг Бердника собралась немаленькая толпа. Головы в пилотках, головы без пилоток и одна в свежих бинтах с кровавым пятном. Бердник забрался на ящик из-под пушки «Ирис» и принялся вещать, рубя воздух ладонью:
— Сводное авиакрыло из флуггеров, базировавшихся на «Три Святителя» и «Адмирал Нахимов», поступает в мое распоряжение как старшего по званию. Кто безлошадный — хватайте первую боеготовую машину. Здесь, в ангаре. Все ясно?
Мы закивали.
Бердник продолжал:
— Ставлю боевую задачу. Прямо сейчас сюда от космодрома «А» прут клонские танки. Много, не меньше полка. Останавливать их нечем. Слышали грохот? Линкор «Шапур» накрыл артдивизион. Пехота танки не удержит. К нам идут тяжелые «Саласары» со всеми частями усиления. Нам приказано: взлететь и выжечь паразитов! Поднимаемся все, даже торпедоносцы! По торпедоносцам! Принимаете кассетные КАБ-2000К по ударной схеме Д-23! Штурмовики, схема Д-21. Истребители — Д-19! Всё ясно?
— Разрешите вопрос! — Руку поднял истребитель с «Нахимова».
— Да!
— У клонов сейчас подавляющее преимущество в воздухе. Какое ожидается противодействие?
— Противодействие… — Бердник потер скулу. — Адское противодействие! Но лететь надо, иначе нас всех возьмут на земле! Всё, принимаем машины! Готовность десять минут!
Итак, мы пошли в вылет.
Тридцать девять истребителей и сколько-то там штурмовиков с торпедоносцами. Не больше двух десятков. Насколько я знаю, то был последний массовый вылет хоть как-то организованной части москитного флота в той фазе сражения.
Клоны нас не ждали, нет.
Иначе нам бы даже построиться не светило.
Мой «Дюрандаль». Все системы, кроме активной радиотехнической части ИНБ, работают. Боевая нагрузка в норме. Вот только фантом не запустить, так как гнездо уничтожено в предыдущем бою.
Мы шли на бреющем, прячась в складках местности. До поры я не включал защитное поле, потому что оно здорово «терлось» о землю и полет превращался в спуск с горки на стиральной доске.
Под брюхом проносились ледяные торосы, мы ныряли в ложбины и причесывали холмы. Высота не более ста метров! Дистанция между бортами не более пятидесяти! Полное радиомолчание!
Ярился рассвет, раскрашивая белесую мглу за кормой в традиционно зловещие на «Ямале» багровые тона. В лучах восходящих звезд несся наш строй.
Несся — это громко сказано. Дозвуковая скорость, жалкие четыре сотни в час, потому что лететь совсем близко. Да и нехорошо поднимать реактивным форсом снежные тучи с земли — могут засечь.
Дон-н-н!
Тоновый сигнал.
— Выход на рубеж атаки, — сообщил парсер.
Впереди скальная гряда — невысокая складка местности, скрывающая нас от радаров атакующего полка. Что-то мне все это здорово напоминало… ну конечно! Давние, очень давние маневры на Титане, с которых и началась моя личная сага.
Ну что же. Еще Суворов говорил: тяжело в учении — легко в очаге поражения!
Я, вслед за Бердником, поставил истребитель свечой, обтекая гору.
