Пилот особого назначения

чем запах лесного пожара казался милым и почти домашним.
Через десять минут Ахилл Мария уже несся по грунтовой лесной дороге, вцепившись в инструментальный ящик на крупе танка. Дивизия отступала или, как сказали бы во времена Сервантеса, вдалась в поспешную ретираду.
А еще через минуту половина горизонта полыхнула огненной сферой, аж земля ушла из-под гусениц – это взорвался танкодесантный корабль «Элан-Б». Ахилл Мария зажмурил глаза и крепче вцепился в ящик. Как настоящий эгоист, он даже не подумал о судьбе невинной лесной твари, которая только что могла испариться в потоках огня.
Было о чем переживать. Ой, было!
Потому что еще через пять минут появились флуггеры.
Их приход возвестило противное «щр-р-р-р-р-р», с которым причесал лес клонский беспилотный зонд.
В тот раз их не обнаружили.
Штурмовики «Кара», звено за звеном, прошли параллельными курсами и скрылись из виду. Умные пилоты засекли взрыв танковоза и не стали стрелять по квадратам, сообразив, что русских там уже нет. Ну а умные зенитчики не стали их тревожить, хотя могли положить в упор пол-эскадрильи.
Зато потом был скоротечный бой с засадой егерей «Атурана». Засаду прошли легко, потеряв всего один танк и один БТР со всем экипажем и всем десантом. Но вот егеря уже навели штурмовиков как полагается.
Налет длился полчаса.
Абсолютная жуть. Флуггеры укладывали ракеты и планирующие бомбы из-за горизонта. Невидимая и неотвратимая смерть раз за разом заходила на позиции. Надрывались пусковые зенитно-ракетных комплексов, текли стволы твердотельных пушек, горели конденсаторы лазеров, которые силились не допустить крылатых монстров до тела части.
Комплектный, кадровый смешанный дивизион ПКО – это сила, до поры им это удавалось. Но один за другим взрывались и опрокидывались лазерно-пушечные «Клевцы». Исчерпав боезапас, спешили на перезарядку к ТЗМ и в этот миг получали из поднебесья свой кинетический поражающий элемент боевые машины зенитно-ракетного комплекса «Вспышка-С».
Огонь неумолимо слабел. И быть бы дивизии битой… Но вдруг над кронами деревьев, на образцовом бреющем полете прошли черные тени – это были «Хагены» и «Горынычи» из крепостного полка, встреченные громовым «Ура!».
И это был их последний бой. Да, они спасли дивизию и посшибали проклятые штурмовики. Но с орбиты навалились десятки «Абзу». Из вылета не вернулся ни один. Махаонский крепостной истребительный полк погиб.
Затем потрепанная дивизия вошла в Кирту и заняла круговую оборону.
– А ты слышал, что наш полкан мэра послал?
– Кучеренка?
– Его.
– Куда послал-то?
– Да как водится – на три буквы.
– Брешешь.
– Вот те крест, зуб даю.
– А ну, разговорчики! Я сейчас кому-то дам… в зуб! Работы – конь не валялся, а они лясы точат! Запомните, салаги: пот экономит кровь! Если кому не ясно – обращайтесь. Всё разъясню!
Так, или примерно так общались ребята из ополчения – все сплошь молодые лица, горящие жаждой подвига. Последняя фраза принадлежала их командиру – здоровенному мужику с ломаным носом и выстриженной до щетины бородой, что, впрочем, почти не читалось из-за шлема.
Ополчение занималось полезным делом – окапывалось. Точнее, наваливало мешки с цементом к окнам. Дело было в каком-то официальном здании на центральном проспекте Кирты, где обосновался Ахилл Мария и его бойцы. Здание стояло в ремонте, и было оно пустынным, наполненным нежилыми запахами.
А еще здание прикрывало важный перекресток, который атакующим не миновать. Кольцевая дорога – трехуровневая эстакада, окаймлявшая деловой центр города – виднелась метрах в двухстах за парковой полосой. Строилась Кирта привольно, вовсе не как крепость.
Где-то позади прятались танки, самоходки и немногие уцелевшие мобильные установки ПКО. Кабы не пустые улицы, не предбоевая суматоха – и не скажешь, что война. Эту часть города клоны не бомбили: чистые тротуары, деревья в снегу – красота.
Кстати сказать, эту красоту до последнего и защищал мэр Кучеренок, который ворвался в расположение штаба, оккупировавшего городское управление милиции.
– Как вас там, полковник Меликов? – спросил он с порога, оставив позади возмущенные словеса адъютанта, пытавшегося хватать и не пущать.
Леонид Владленович, который не спал уже сутки и теперь заправлялся крепчайшим кофе, поднял от стола тяжелую голову.
– А… товарищ мэр! Присаживайтесь, чего уж там, – он указал на стул в конце Т-образного стола, где раньше совещался начальник милиции.
– Присаживайтесь?! Мне рассиживаться некогда! – выкрикнул мэр, но на стул все-таки опустился. – Вы знаете, кто со мной только что вышел на связь?!
– Не знаю, но догадываюсь,