Пилот особого назначения

яркий контраст с интерьером.
Бугристые посадочные опоры, оливково-серые бока чоругских флуггеров, которые выстроились вдоль переборки, разлинованной шпангоутами, как средневековая крепость контрфорсами. Напротив отдыхают испытанные «Горынычи» без опознавательных знаков. Легкая переборка отсекает участок ангара от нормальных цивилизованных пилотов и их уставных машин с номерами и эмблемами.
И комбинезоны. Вечные, как сам флот, комбезы формы 3 – серая ткань без погон.
Техники дрючат машины: сверкают аппараты молекулярной сварки, жужжит платформа комплексного обслуживания – людно, в общем. Потому что секретность – это обязательно, но без техобслуживания флуггерам не выжить.
– А шо хорошего? – говорит Сеня Разуваев, отстраняя медлительного Клима. – Ну шо за служба, а?! Хлопцы там клонов валят, а мы як гивно в пролуби…
– Следи за речью, товарищ Разуваев, – одернул его наш комэск, Артем Ревенко.
– Есть такое слово: «приказ», мне ли вам напоминать, – это Саша.
– Приказ, солнышко, это мы понимаем. – Сказал Сантуш. – Хотелось бы знать, ради чего это было? И чем закончилось? Если солдаты не понимают смысла отдаваемых распоряжений, происходит потеря мотивации и всякий горький катаклизм… Вам ли об этом напоминать?
– Да, в самом деле, мы на государственное преступление пошли. – Встрял Паша Кутайсов, выглядывая из-за литого плеча Настасьина. – Пока этих… ягну… с ягну возились – никаких проблем. Приказ: полетели, сделали, улетели. Но чтобы вот так! Своего человека, своими руками…
– Я вам не солнышко, товарищ Сантуш! – отрезала Браун-Железнова, после чего сумрачную щетину моего друга разрезала наглая белозубая улыбка.
– Очень жаль!
– …И я не уполномочена разглашать сведения по данному вопросу. Вас информируют на достаточном уровне. Если товарищ Иванов сочтет нужным…
– Тю! – перебил ее Разуваев. – Товарищу Иванову не худо бы стакан принять да отоспаться. С него ж слова не вытянешь! Ходит, як тигр! Вы, мадама, говорящих тигров бачили?
Тут Саша стрельнула в меня глазами: молчи, мол. Так как мы оба одного говорящего тигра знали очень даже неплохо.
Я что? Я молчу…
– Так, свернули дебаты! – Скомандовал Ревенко. – Сюда Симкин идет с бригадой – им наши дела точно без надобности.
В самом деле, по палубе в направлении кутайсовского флуггера, под которым проходил импровизированный митинг, пылил целый караван: ТЗМка, ремплатформа, заправщик, шагающий погрузчик. Возглавлял процессию кар со старшим техником Семеном Симкиным на борту.
Александра гордо вздернула подбородок и зашагала прочь.
Симкин остановил кар подле флуггера, слез на палубу и замахал на нас руками.
– Ой, вот только давайте не надо! Вот давайте без этого! Стоит подойти, так все сразу замолчали, сделали таинственные лица, отворачиваются как незнакомые… Очень нужны мне ваши секреты! Вон мои секреты стоят, мне их за глаза! Я старый человек…
– Здорово, Семен, – сказал я и пожал натруженную инженерную руку.
Я помнил Симкина еще с первого курса, когда первый раз ступил вот на эту самую палубу.
Семена уважали. Лет пятидесяти пяти, сутулый мужичок с лысиной и круглым животиком. Вечно увешанный инструментами, измазанный силиконом и маслом, как пирог после духовки, он имел обыкновение «принять на грудь».
Принимал он не менее полутора литров, не теряя автономности, вследствие чего попадал в истории.
То настучит по сусалам «охамевшему до неузнаваемости» мичману с минного тральщика (а это такие упыри – только держись, с ними даже десантура не связывается), после чего доктор собирает ему челюсть. То свистнет у пресс-офицера боевые листки, нарисует карикатур на все командование и расклеит по кораблю, за каковым занятием неминуемо попадется. То его поколотят на Тенерифе, потому что возле ресторана пропал мотоцикл, а у пьяного Семена рожа не внушает доверия. То, пардон, наблюет под ноги генеральному инспектору палубной авиации (бывало и такое). То еще что.
Семена не раз пытались наказать.
Да только как?
Тридцать пять календарей на «железе»!
Плюс еще один плюс: флуггеры он знал так, что даже заслуженные конструкторы тех самых флуггеров периодически рвали от зависти волосы. Мог всё. Даже наладить биос парсера после капремонта, хотя, казалось бы – не его специальность.
В результате после заблевания инспекторских брюк Симкина прописали в «Небесной гвардии», раздел «Доска позора».
И что?
И ничего.
Генеральный инспектор (вице-адмирал Кишеневский) по факту инцидента (дело было в пафосном ресторане в Мурманске), отряхнул пострадавший туалет салфеткой и сказал:
– Сёма, если я не встречаю тебя бухого