Пилот особого назначения

с двухсот метров, я кое-что различаю. Какое-то дрожащее пятно. Но впечатляет. – Подумал ваш покорный слуга и верный рассказчик. – Горжусь Россией!»
Что тут еще скажешь? Горжусь. И товарищем Ивановым.
В каких же верхах парит этот удивительный персонаж?! Что за звание у него, и что за полномочия?! Мое почтение!
«Помни о бомбе, придурок! Одна в затылке, вторая – в реакторном отсеке. Обе одинаково смертоносны. Вспомнил? Вот теперь восторгайся.»
– Борт 1, Ника вызывает.
– Здесь борт 1.
– Через пять тысяч маневр, перестраиваемся по варианту 12. Не нужно ли сбросить скорость?
– Справляемся, Ника.
– Добро.
Артем беспокоится. Наша маневренность – маневренность полноценных истребителей, несмотря на размеры. «Асмодей» – крупная, валкая калоша. По сравнению с нами уж точно. К тому же, изрядно перетяжеленная. На них установлена куча дополнительного оборудования, вовсе не в весе пера. А дистанция между нами, как говорится, шепчет.
Мы готовимся огибать Бирб.
Пройдем по эллиптической орбите и, за счет гравитационного маневра, доберем несколько чисел Маха. С Паркидой у нас без семи минут противостояние, переть еще далеко, такой вот фокус – вещь не лишняя.
Раздался тоновый сигнал – вызов на командирском.
– Иванов здесь, как слышите?
– Чисто, товарищ Иванов.
– Как самочувствие?
Все доложились, что пока порядок.
– Никто не собирается сойти с ума? Кокпиты-то у вас без живого обзора. Если кто-то соберется съехать с катушек – скажите мне, и я моментально активирую бомбу…
Пауза.
– …Х-х-ха-х-х-ха-х-х-ха! Шутка!
Вот такой юмор у нашего вождя. Сухой, перхающий смех, будто смеется кофемолка. Неприятный в обхождении тип, как ни крути.
– Шуточки у вас, товарищ начальник, – даже сквозь динамик слышно, что Сеня расстроен, и я его понимаю.
– Прошу прощения. Увлекся. Если серьезно, разрешаю вздремнуть. Переведите кресла в положение «койка» и спите. Автопилот отлично справится. Перед началом гравитационного маневра, когда нужно личное участие, я вас разбужу.
– Спасибо, товарищ Иванов, но нет. Пока мы не закончим прицельное ориентирование, я спать никому не позволю. Потом – пожалуйста.
– Вам виднее, Ника. Отбой.
Замечательная штука этот гравимодулятор!
Во-первых, наш радиообмен нереально засечь. Нет такой технологии у Великорасы. Во-вторых, что очень важно , мы можем общаться. Иначе, при активации «Завесы», радиосвязь обрубило бы начисто! И как тогда прикажете руководить полетом? Вот то-то и оно.
Определенно, с каждой секундой, проведенной в кокпите этой машины, я все сильнее влюблялся в чоругов… Ну, по крайней мере, как пишут в любовных романах, во мне пробуждались чувства.
Прицелились.
Наша невидимая стая вышла на траекторию, огибающую Бирб, в строгом соответствии с разработанным маршрутным заданием. «Асмодеи» справились без замечаний, хотя было тревожно – невидимая радарами и оптикой громадная машина на расстоянии поцелуя… б-р-р-р-р…
А потом мы натурально задрыхли. Благо в планетолете чоругов место позволяло.
К началу гравитационного маневра, когда могло случиться всякое, учитывая набор скорости, нас разбудил Иванов. Как и обещал. Кресла в противоперегрузочный режим, поехали!
Бирб огромен! Но наши машины причесали его за считанные минуты.
Вот она, Паркида!
Мелкий шарик охряно-желто-серого колера с ледовыми шапками на полюсах. Поменьше нашего Титана, который сопровождает Сатурн в его бесконечном путешествии вокруг Солнца. Зато на Паркиде не так холодно (сильно не так). К тому же, вес этой козявки в астрополитическом смысле на порядки порядков превосходит ее вес в смысле астрографическом. Чего не скажешь о Титане. Парадокс. Примат надстройки над базисом. Кто бы подумал, что физика так легко попираема политикой.
До Паркиды остается жалких пятьсот тысяч – чепуховина для сумасшедшей скорости в 120М, которую мы смогли набрать благодаря мощнейшему притяжению Бирба.
120 чисел Маха – это круто даже для превосходных машин чоругов. Ибо, хотя набор скорости в космосе не имеет столь серьезного и зримого ограничителя как сопротивление воздуха (при полете в атмосфере планет), но каждый лишний километр в секунду надо сперва выжать, сжигая термоядерное топливо и разбазаривая рабочее тело, а потом, при подлете к цели, погасить – снова же, сжигая топливо и теряя рабочее тело. Не говорю уже о потерях другого рабочего тела, о котором гражданские обычно и вовсе не вспоминают – в системах охлаждения реактора и движителей. Не будем вспоминать и о потерях третьего рабочего тела – нашего, пилотского, которое во флуггере – вовсе не бесплатное приложение!