Пилот особого назначения

Но связь молчит.
Высота девять. Десять. Пятнадцать.
Позади гаснут метки двух «Абзу». И еще двух. Тут наших настигают ракеты, ведомые всевидящим крепостным наведением. Они жили, наверное, полминуты. Вертясь, стреляя, рассыпая фантомы и фуллереновое волокно. Притираясь к машинам врага.
Кажется, это был Разуваев – он таранил «Варэгну». В любом случае, обе метки погасли одновременно. Флуггер Кутайсова поразили три ракеты почти одновременно. Песок вам пухом, ребята!
Высота двадцать. Ураган далеко внизу, мы видим звезды, машины рвутся к ним, как утопающий к свету солнца над толщей воды!
– Орбитальная крепость подняла тридцать машин, они идут наперерез, – констатирует Ревенко.
– Будем драться.
– Без вопросов, Андрей.
А что еще оставалось?
Вместительный планетолет принял четыре блока «Оводов» и четыре смертоносных гостинца с рейнских берегов – ракеты «Доннершлаг». Задняя полусфера защищена огневой точкой со спаркой ионных пушек. Вперед смотрят рыльца лазерных «Стилетов».
«Доннершлаги», по сути – летающие ракетные батареи, которые начинены двенадцатью «Шершнями» каждый. Мы даем залпы на максимальной дистанции. Клоны падают отвесно сверху и не особо тревожатся – успеют уйти, ведь наши «бананы» идут вертикально вверх, преодолевая притяжение планеты, борясь с атмосферой.
Будет сюрприз!
«Доннершлаги» раскрываются уже в космосе, почти в строю «Абзу». С гарантией минуты две об аспидах можно не беспокоится – им будет не до нас.
И тут нас догоняет ракетный залп из задней полусферы!
Я тяну рукоять на себя и вбок, обваливая машину, кручу бочку и под конец выполняю «обратную кобру» головой вниз, пропуская ракеты под брюхом.
Машина у меня чудесная. А вот я подкачал. На боевой разворот приходится уходить, плавая в «красном тумане».
Тело рвет перегрузка.
Десять секунд. Девять, восемь, семь… пять… три, два, ноль!
Голова в порядке. Я слышу, как стонет центроплан. Сзади гудит конденсаторами ионная пушка, автоматически выцеливая аспидов. Сели на нас крепко!
Комачо держится слева, как приклеенный. Ревенко и Клим в работе.
И «банан» в дюзы!
Приходится вывалить фантом и уйти на крутейший левый вираж!
Вот «Варэгны».
Какой-то ловкий клон щекочет плоскость лазером. Парсер комментирует это дело, но до него ли сейчас?! Я жив, машина жива – это главное!
«Оводы» за борт! Щедрым залпом опустошаю контейнер! И поддаю из «Стилетов» по автоматическому целеуказанию. Мы так близко, как только вообще бывает в современном бою. Дикая собачья свалка. Врагов много, и они мешают друг другу – это хорошо!
Сноп осколков. Поражена правая плоскость. Невозможно выпустить второй фантом. Группа маневровых функционирует на 50%.
Стреляю «Оводами» еще раз. Залп повторяет и Сантуш. Нечего экономить! Умирать будем красиво!
«Варэгна» разваливается на куски – «Овод» ужалил ее прямо в дюзы! Да не снопом поражающих элементов, а всей своей беспощадной яростью! Второй – это «Абзу» – дымит и валится к земле.
Но не уйти… Их слишком много. Чистого неба почти не видно.
Работает ионная пушка. Где-то вблизи грохочет адской силы взрыв, так что мой флуггер кладет на крыло взрывной волной. Аспид, вклинившийся в строй звена, рассыпается горячими угольями, я вижу его, переключившись на камеру заднего обзора.
– Комачо! Это ты его?
– Нет!
Неужели моя автономная пукалка?!
Но нет. Чудес не бывает…
Хотя чудеса именно что бывают! Бывают!
Над головой видна жирная отметка – «Дзуйхо»! Он висит над атмосферой и жарит пространство из всех батарей!
Кайманов! Кудесник! Этот желчный брюзга, этот тиран и убежденный деспот, сумел вынырнуть из Х-матрицы практически вплотную к планете! Живем!
До старенького авианосца не больше тысячи километров! Да, они прошиты лучами лазерпушек и трассами тяжелых ракет, но это всего лишь десять сотен кэ мэ!
– Комачо! Идем домой!
– Андрей, я, похоже, отлетался…
– Чего?!
Флуггер Сантуша, только что исполненный жизни и стальной боевой ярости, планирует вниз – в бурю, во мглу. Ни один двигатель не работает.
– Комачо, я тебя подберу! – я закладываю вираж и… немедленно получаю еще один сноп осколков от клонской ракеты!
В середину центроплана по верхней полусфере. Затыкается автономная пушка. Больше нет заднего обзора. Скисает тяга.
– Боты приступили к ликвидации повреждений. Рекомендован немедленный выход на орбиту.
– На хер! – ору я.
– Слушай, что говорит парсер, – это голос Комачо Сантуша.
Его больше не видно – планетолет уже скрылся в желто-мучнистом супе, который варится поверх Керсаспа. Но голос