Пилот особого назначения

всей компании прогулку в открытый космос без скафандров. Скажем, что ритуальное самоубийство. А то у нас царит нездоровый гуманизм – затаскают еще по кабинетам за жестокость. Ну а так – нет человека и спросить не у кого. Как тебе идея?
Блад улыбнулся окровавленными губами. Весь его вид выражал живейшее желание и полнейшую готовность прогуляться без скафандра.
– Смерть очища-а-ает, братья.
– Смерть очищает! – Как робот повторил Небраска.
– Смерть очищает! Смерть очищает! – Пошло гулять по рядам пиратов, до которых долетали некоторые слова.
Все-таки Кормчий был артист. Даже сейчас он играл, хоть и мала аудитория – не его уровень. И как играл! Жил ролью!
Ну что же? Я тоже кое-чему научен.
– Нет, Лева, нет! – Я покачал корпусом, так как головой в летном скафандре не больно покачаешь. – Плохая идея! У меня есть идея лучше!
Ваш верный повествователь возвысил голос, чтобы меня гарантированно услышал весь выводок.
– Смерть, конечно, очищает, кто бы спорил? Но смерть бывает разная! Я предлагаю передать их всем скопом в руки конкордианских властей! Никакой головной боли для нас, и награда хорошая! За живого Блада обещают сто тысяч терро. Да за остальных набежит по мелочи. А уж этим кадрам военные дознаватели устроят настоящее и очень небыстрое исцеление огнем! Это будьте любезны! Вот эту идею ты как оцениваешь, Лёва?
– Сто тысяч! Едрёна матрёна! Ого! Ну все, уломал, чертяка языкастый, пошли отсюда. – И бойцам. – Этих двух – к остальным!
Мы развернулись и пошагали прочь. Блад только тихо рассмеялся, а вот Небраска, Небраска сломался.
– Эй, эй! Румянцев! Давай поговорим!
– О чем? Что ты мне можешь предложить? Завтра ты будешь отдыхать на «Римуше» в обществе милейших клонов, мы с лейтенантом получим за вас оптом тысяч двести, и все будут счастливы! – Бросил я через плечо.
– Э нет, несправедливо! Вы нас взяли, при чем тут Клон?
– Бра-а-ат Чарльз, стыдно… – затянул из шеренги Блад, но его голос захлебнулся в звуке смачного удара.
Я взял Степашина под локоть, и мы подошли к Небраске.
– «Несправедливо»?! Это я от тебя слышу? Развеселил! Я лично сдал координаты «Последнего Ковчега» клонам. Что мне мешает сдать вас? Капитан Кавос мне доверяет. Один сеанс Х-связи – и готово!
– Ладно. Ладно. Поторгуемся. Я тебе сливаю информацию о звездолетах чужаков, а ты гарантируешь мне жизнь.
– Я тебе могу гарантировать только суд в Российской Директории. И потом, сведения о звездолетах я у тебя купил перед нашими искрометными гонками. Или не помнишь?
– Ну я же не дурак, брат! Зачем рассказывать все что знаешь за один раз, а?
– М-м-м… ну если тебя устраивает суд у нас…
– Устраивает, – быстро согласился Небраска.
Еще бы его не устраивал! Против Российской Директории брат Чарли нагрешил ой как умеренно! В отличие от Конкордии.
– Излагай.
– Какие гарантии, кроме твоего слова?
– Только одна гарантия: ты продолжаешь молчать и завтра оказываешься у клонов. Это я твердо гарантирую, брат.
– Нехорошо брать за горло коллегу, пусть и бывшего… Ну слушай…
В июне некий брат Этьен с группой единомышленников из «Синдиката» захватили легкий конкордианский транспорт в районе внешнего пояса астероидов системы Альцион. Погоня и абордаж затянулись, в системе появился фрегат, и им пришлось срочно делать ноги.
Разогнались, ушли в Х-матрицу без проблем, а вот вышли – вышли с проблемами.
Совсем не там, где планировалось: всё в той же системе, но на орбите планеты Береника. С наглухо запоротым люксогеновым дьюаром у первого двигателя и разболтанной системой прецизионной ориентации – у второго. Кроме того, двенадцать часов после этого экипаж переживал не самые приятные последствия по симптоматике «Осложненный выход из Х-матрицы». Тошнота, полная потеря мотивации, апатия, жуткие головные боли, сердечная аритмия, тремор конечностей – вкусный набор, превративший отчаянных парней в стадо безвольных неврастеников.
Пришли в себя. Сообразили, что клоны их не преследуют. Собрали из двух двигателей один действующий. Ну понятно: тот, что с треснувшим дьюаром, пошел на запчасти.
И вот доделывают они двигатель, как вдруг… Их искалеченную посудину берут в коробочку неизвестные флуггеры! После чего – обмениваются пренеприятными сигналами, которые звучат в эфире как царапающее нервы шипение.
Однако – пронесло.
Покружив вокруг немного, неизвестные, видимо, решили, что угрозы калеки не представляют, а потом за ними прилетел материнский корабль.
– Всё как ты описывал, Румянцев. Синий цвет, просто невероятные размеры, форма счетверенного крючка.
– А флуггеры?
– Этьен говорил, что геометрия однотипна кораблю,