Пилот особого назначения

и дружески погладил двухобхватный ствол. – Этот парень стоит здесь уже лет пятьсот, и еще три раза по столько простоит.
Он поднял лицо к черному небу и произнес длинную фразу по-испански. После чего скинул лыжи, рюкзак, карабин и вооружился саперной лопаткой.
Во все стороны полетел снег. Доктор тяжело присел на землю, порылся в недрах парки и извлек фонарик – морозная взвесь заиграла и заискрила в луче мощного люминогена, буквально разрубившего тьму.
– Толково придумал, – недовольно буркнул здоровяк, не прекращая работы. – Такая демаскировка… а, по фигу! Всё ж веселее!
Клинок лопаты вместо задорного, снежного «вжих-вжих», издал унылый «чвеньк» – началась промороженная земля.
– Может, помочь? – Спросил доктор.
– Чем? Лопатка-то одна! Сиди уж… Да-а, вот она, закладочка! Вывел чисто! Вот, гляди: это переплетение корней маскирует сенсорный элемент! Ух, упарился… черт… так, где коммуникатор?.. Только бы автоматика меня признала! А то хрен вскроешь – натуральный сейф, мы тут партизанили качественно, без дураков…
Он вытащил коммуникатор и принялся пробуждать от сна старую аппаратуру.
– Любопытно, против кого вы тут собирались партизанить шестнадцать лет назад?
– Флотская разведка, друг мой – серьезная контора. М-м-м… семь-семь-девять или девять-девять-семь? м-м-м… Так вот, серьезная контора отличается от всех прочих тем, что готовится к любым вероятностям. Даже совершенно невероятным. Если хочешь знать, мы тут отрабатывали автономные действия подразделения в условиях глобальной гражданской войны – сепаратисты, самоопределение территорий и так далее. Отсюда закладки с оружием, документами, деньгами, цивильной одеждой! А также схроны, базы и даже мобильные ремзаводы! Вот так-то. Или, думаешь, с чего я выбрал именно Махаон, а? Я здесь отлеживаться буду до Второго Пришествия, и ни одна падла не найдет!
Он на секунду прекратил вбивать код в коммуникатор, подумал и добавил:
– Кроме, конечно, родной конторы. Хотя ей-то с чего? Официально мы оба пропали без вести. А за давностью лет нас и в двухсотые могли определить, запросто!
Под землей и снегом нечто щелкнуло и коротко заурчало.
– Работает! – Радостно воскликнул чернобородый. – Ну, теперь живем!
Доктор покачал фонариком и хмыкнул.
– Да-а-а, Соломончик… Какие же среди вашего начальства встречаются постмодернисты! Подумать только! Гражданская война!
– Не называй меня «Соломончик», я этого терпеть не могу… А что значит «постмодернисты»?
– Это, друг мой, когда людей посылают на задание, имея в виду зачистить их с орбиты главным калибром линкора. Или вот так: готовятся к гражданской войне на совершенно мирной планете.
– Пф-ф-ф! Скажешь тоже! Во-первых, служба такая. Во-вторых, Док, уж чья бы корова мычала. В-третьих, будь проще, – зачем называть мудаков таким красивым словом, когда можно сказать безо всяких: мудак?
– Потому что, как ты верно подметил, я сам, брат, из этих. И я не настолько самокритичен, чтобы прямо признать себя мудаком. Пусть будет постмодернист. – Сказал доктор и замолк, зябко ежась.
Здоровяк залез в раскоп и завозился тревожной землеройкой. В свете фонаря зеленела брошенная лопатка, унты сорок последнего размера и обширный зад чернобородого. Наконец он выбрался и помахал небольшим контейнером.
– Всё, готово дело! Бланки документов, карты активации в базе данных, аппарат татуажа радужки глаз, кредитки – всё подлинное, натуральное – не какая-то туфта! Так что, мистер Фарагут, эпоха постмодерна для нас окончена. Начинаем жизнь честных граждан Объединенных Наций! Нету больше доктора Скальпеля и Салмана дель Пино – известных по всему Тремезианскому поясу… постмодернистов!

Декабрь, 2621 г. Изолятор тяжелого авианосца «Римуш». Местоположение неизвестно.
Рапира – Кресту.
Получен сигнал SOS от аппаратуры агента Куницы.
Крест – Рапире.
Приказываю приступить к эвакуации агента Куницы. Он, как и носимая аппаратура, не должны оставаться в руках Конкордии ни одной лишней секунды. Под вашу личную ответственность.
Карцер. Опять он.
Как я уже, кажется, говорил: кому суждено быть повешенным – не утонет. Эта старая истина вела меня по тропинке судьбы с детерминизмом механического хронометра. Щелк! Поворот шестерни и стрелка перемещается… как обычно – в карцер, отмечая начало нового этапа моей жизни.
Оставалось надеяться, что это именно начало нового этапа, а не конец старого. Так ведь можно допрогнозироваться