Пилот особого назначения

светом варево.
Я напоследок бросил взгляд на поле космического тумана без конца и края, низ поменялся с верхом, теперь завеса была прямо над головой, отработал тангаж и пошел вслед за Артемом и Настасьиным. За мной увязался Сантуш. Где-то рядом, но так далеко, отрабатывало маневр замыкающее звено.
О, друзья! Скажу вам, это была самая необычная разведка в моей жизни! И самая страшная.
Газопылевой диск, пожалуй, единственное место в космосе, где у взгляда есть видимый горизонт. Это вам не астероидное поле, которое сквозит прорехами в сотни тысяч километров при самой высокой плотности! Здесь туман, форменный туман, возможный локально только в хвосте кометы. Так что видимость упала от «почти бесконечности» до вполне ощутимых на космической скорости десятков тысяч километров.
То есть: все внимание на приборы! Не дай бог напороться в этой хмари на небесный камушек! Или с потоком мелких метеоритов не разминешься! Сразу край! Двигатели-то выдавали вторую космическую!
Добавьте еще к этому вполне понятному страху полную неопределенность! Кто нас мог поджидать – понятно: синие головоногие рыцари, старые знакомые, век бы не встречаться… Но где?
Опять-таки, не покидало ощущение пустышки. Никаких, то есть, гарантий. Вдруг ребята сейчас подыхают на занюханном планетоиде в двух миллиардах кэмэ позади дюз? А мы тут ползаем, в облаках триждыпродолбанной межпланетной взвеси!
Прошел час.
Пошел второй.
И третий.
Четвертый.
Если помножить их на описанные ощущения, то после знака «равно» выползет полноценная неделя. Неделя субъективных переживаний против четырех часов по стандартному циферблату.
По плану мы приближались к точке, обозначенной Ивановым. То есть точка имела размеры с лунную орбиту, но все же именно там мы должны были вставать на поисковую спираль.
Если. Если в точке ничего не обнаружится.
Авантюра она и есть! Зря Саша ругала Космолинского мракобесом и гирей.
Прочесать подобную туманность при условии полной оптической непрозрачности – для этого нужна полновесная эскадра! Чоругский планетолет имеет высокую автономность, как истребитель барража, не меньше. Но человеческий ресурс гораздо ниже. Сутки. Двадцать четыре часа – это край, вдвое превышающий обычную уставную норму. И они нам светились очень даже, без… да какой там гарантии! Без надежды на результат!
За сутки в кокпите можно сойти с ума.
С ума спрыгнуть, как обязательно сказал бы одессит Разуваев (и говорил).
А тут еще фактор чоругской специфики – у них не предусмотрено остекление кабины! Не предусмотрено! То есть мы имеем оркестр световодов, внешних камер и так далее. Тот самый, проклятый еще при царе Горохе видео-иллюминатор, который не умеет обмануть психику, ведь человеку в космосе обязательно нужна живая картинка! Или можно приземлиться в доме имени Сербского для починки нервов…
Ой зря я все это думал!
Меня немедленно накрыла волна фрустрации и все зачесалось. Нестерпимое желание снять перчатки, снять шлем, потрогать себя, начесаться, наконец, всласть! А-а-а-а! Мама! Сенсорная изоляция может стать пыткой! И она стала, будьте уверены.
Умный парсер «Гранита» уловил эмоциональный скачок через психошунт, скачок температуры и частоты сердцебиения, после чего мне в шею вонзился инъектор и сделал хорошо. Заемное химическое спокойствие разлилось по венам, артериям и лимфатическим узлам. Плечи, спина, виски, подмышки пошли мурашками под массажной щеточкой, а на дальнем фоне заиграла тихая музыка.
Хорошо. Хорошо!
Я вернулся в строй.
Очень вовремя, потому что на забрале мигала пиктограмма – вызов.
– А… – я чуть не сказал «аллё», но опомнился и отрепетовал. – Комета здесь.
– Комета, здесь Ника, – сказал Ревенко. – Ты чего не отзываешься? Помер?
– Никак нет. Накрыло. Но сейчас в строю.
– Раз в строю, тогда не зевай, начинаем маневр! Настасьинский детектор дает скачок!
– Что?!
– То! Там планета! Масса светит в две трети земной! До нее тысяч двести! Очень повезло! Мы по ивановской кривулине, считай, перли почти напрямую!
– Вот интуиция у мужика! – вклинился Сантуш, с которого оздоровительная прогулка сдула все похмелье.
– Саша в него не зря верила! – подал голос Кутайсов.
– Золотая баба! – Разуваев как всегда хамоват, но наблюдение точное.
– Да погодите! Планета – это хорошо, но где мы Иванова искать будем?! – Я был наполнен объяснимым скепсисом и осторожностью – лучше заранее сильно не радоваться.
– Слушай команду! Идем до визуального контакта с планетой, после начинаем облет. Если «Левиафан» там – СР-сканер даст засечку. Внимание, за мной!
Флуггер победно расцвел маршевыми