Пилот особого назначения

тихо и не очень людно.
Компания молодых людей расположилась вокруг планшета, увлеченно внимая сетевому репортажу о чемпионате по армейскому троеборью в условиях переменной гравитации.
Прозрачная цилиндрическая клетка, локальный силовой эмулятор формирует притяжение от нуля до двух «же», и в любую секунду пол может превратиться в потолок. В ассортименте: борьба, шпаги, ножи. Очень увлекательное занятие!
Молодежь патриотично болела за махаонского чемпиона Иоахима Петровича Толочкова, болела тихо, не нарушая приличий. Возле окна, с видом на бульвар, елочки и летнюю террасу, приземлилась группа флотских с орбитальной крепости «Леонид Буркатов». Бармен за стойкой протирал стаканы, всем видом голосуя против иноязычного термина, в пользу названия «трактирщик».
Самый темный и романтичный угол оккупировал худой, невзрачный человек в обществе двух весьма симпатичных дам.
– Что же вы, Ричард, так неаккуратно? – Вопрошала первая, черноволосая стройняшка в вязаном платье.
– Не надо, не надо «Ричарда», умоляю! Вы меня еще Ричардом Павловичем изругайте! Я не такой старый, честное слово! – Мужчина прижимал руку к фрачной груди, слегка наклоняясь вперед. Тогда становилась ясна суть вопроса – лицо его украшали два впечатляющих синяка полуторанедельной свежести. – Дик. Просто Дик.
– Дик, ты все равно поступил, как мальчишка! – Продолжала вторая, чья ширина плеч и грудной клетки выдавали натурального махаонского антроподевианта о двух сердцах.
– Да-да! Бокс в таком возрасте – это неумно! – Настаивала первая.
– Право! В жизни мужчины есть место подвигу. Я отставной военврач, возобновлять практику не горю желанием, а душа просит действия! Вот я и перестарался. Бывает! Не стоит вашего внимания. – И к бармену:
– Любезный Михаил Иванович! Будьте ласковы еще кальвадосу! А вы, дамы, что будете?
Скуло-челюстные повреждения Ричарда Павловича навели беседу на самую горячую и одновременно неприятную тему всей Кирты: на Вурдалака.
– Я вообще не понимаю, зачем так броско именовать этого психа?! Ох уж эти журналисты! Носферату! Кровавый Граф! Обычный свихнувшийся отщепенец, так и надо говорить! – Возмущалась первая.
– С чего ты, Маша, так переживаешь? Отщепенец убивает только мужчин…
– Василина! Сколько эгоизма! Это же наши мужчины! Хорошо, да, были два клона, но в нашем городе! И потом, с чего ты взяла, что маньяк он, а не она? То есть не женщина?
– Быть не может! – Отрезала вторая. – Женщины на такое не способны!
– Женщины способны на всякое, – постановил отставной военврач. – Но это не главное. Главное: его теперь вряд ли поймают, потому что я не думаю, что убийства продолжатся. Это очень сомнительно.
Подошедший трактирщик выставил на стол рюмку кальвадоса и два бокала с каким-то липким пойлом, столь любезным женской глотке.
– Дик, это смело, – бросил он. – С чего такая уверенность?
– Смело? Нет, простой опыт. Видите ли, серия из дюжины мертвых тел представляет…
Он хотел рассказать о явно завершенном проекте, серии, линии, как угодно, но не успел, потому что столик с военными вдруг пришел в слитное, шумное движение.
– Иваныч! Живо счет!
– Да какой счет?!
– Правильно, деньги на столе, пусть забирает!
– А сдача?
– Какая, в пень, сдача?!
– Так может тогда «какой, в пень, счет»?
– Хорош хохмить, не время!
– У меня только карта, наличности – ноль!
– Хрен с ним, я заплачу!
Военные суетливо бросали на стол деньги, хватали с вешалок теплые парки с нашивками комендоров на плечах. Подбежал Иваныч.
– Парни, да куда вы?!
– Вот! – Один ловко просунул руку в рукав и потряс перед носом у бармена коммуникатором, одновременно ловя второй рукав. – Дробь увольнению, срочно явиться в расположение!
– Может шутка?
– Так не первое апреля, блин.
В этот момент из-за сдвинутых столиков молодежи сыпануло матерком.
– Какого лешего?!
– Что с планшетом, в черную его дыру?!
Послышался дробный перестук клавиш – это хозяин пытался реанимировать свой прибор.
– Всё в порядке с планшетом. Сеть отрубилась!
– Иваныч! Иваныч! Беги, проверяй терминал раздачи!
– Пес с ним с терминалом, пусть визор включит, не сломается!
– Да, Иваныч, включай визор, там же Толочков сейчас будет фехтовать!
– А как визор покажет, если сети нет?
– Сударыня, вы многого не знаете! Визор подключен по кабелю!
Иваныч, поймавший волну всеобщей суеты, порысил к стене, где висела здоровенная голографическая панель, которую, как было заведено в «Бастилии», никогда не включали.
Иваныч нажал на кнопку.
По залу молотом прошелся пустой синий прямоугольник. Панель была мертва.