Пилот особого назначения

Ему откликнулась… сирена. Сирена!
Берущий за печенки, вынимающий душу вой. От почти инфразвука до без пяти секунд ультразвука.
У-у-у-у-у-у-у-у у-у-у-у-у-у-у у-у-у-у-у-у…
Не видел себя со стороны, но уверен, что побелел лицом. Сигарета вывалилась из ослабевших пальцев и медленно полетела вниз, рассыпая искры, гаснувшие на бетоне – красные мгновенные точки на грязно-сером фоне.
Окурок ударился о пол, подскочил, и в это время раздался взрыв. Сокрушительный короткий рев за пределом слуха. Меня сшибло с ног, я врезался плечом в Свеклищева и, кажется, потерял сознание на пару секунд.
Очнулся весь в бетонной крошке, пыли и еще какой-то гадости, забившейся в нос, глаза и горло. Я закашлялся, встал на четвереньки и поднялся, ухватившись за посадочную опору «Горыныча».
Половина противоположной стены-переборки исчезла вместе с куском крыши. В пролом сыпались хлопья сажи, и рваная рифленая жесть с дребезжанием билась на ветру. Воняло горелым железом.
Изломанная техногенная рамка обрамляла подлинный апофеоз войны. Здание напротив скалилось на мир клыками разваленных стен, вокруг догорали араукарии, а из рулежной полосы торчал исполинский двутавр, скрученный в спираль.
Казалось, казарма выплюнула наружу свое нутро, в котором оказалось так много алого, сочного, дымящегося мяса!
Подле стен, на них и неожиданно далеко за ними лежали люди. Развороченные тела. Оторванные конечности. Какие-то ошметки. По дорожке пыталось ползти нечто без нижней половины туловища, но вскоре затихло.
А на заднем плане, над летным полем космодрома, поднимались исполинские дымные столбы, которые скребли облака, выкрашивая их антрацитом.
– Ни …уя себе, – как сквозь вату донесся голос Сени Разуваева.
– Может, все-таки, учения? – сказал Свеклищев, вставая позади меня.
Его лицо превратилось в кровавую маску, а из губы торчал обломок зуба. Почему-то этот молочно-белый клин в розовой плоти приковал мой взор почти гипнотически.
– Ты что, б…дь?! И трупы, б…дь, учебные?! – Заорал Разуваев, тыкая пальцем в кусок перекрытия, гильотинировавший штатского инженера.
Этот вопль вышиб вату из моих ушей и вообще вернул в реальность.
– Сеня, быстро! Надеваем скафандры! Свеклищев! Хватай своих! Пусть выкатывают машины!
– Какое «выкатывают»?! Без приказа?!
Я схватил его за грудки и сильно встряхнул.
– Приказ!? Какой тебе приказ?! Война началась, Леша! Сейчас положат снаряд в ангар – и каюк! Ты понял?!
Эта умная мысль настигла, к счастью, не меня одного.
Наше непосредственное начальство оказалось живо, бодро и в строю. А вражеские комендоры посчитали, что со «спального сектора» много чести и по нашему участку больше никто не стрелял.
Приказ, родной спасительный приказ!
Как хорошо, когда тебе не надо думать! Когда тебе говорят: «Румянцев! Взять! Фас!»
И ты берешь…
Иванов рассудил мгновенно и верно: ЭОН принимает «Горынычи»! Светить секретные флуггеры было нельзя. До самой последней возможности.
Мы выкатывали машины на бетон. Снаряд, метивший в казарму, угодил именно в нее, а она стояла с противоположной от ряда флуггеров стороне! Заправщики, ТЗМки, истребители – все уцелело!
ЭОН превратилась в маленькую, но вполне боеспособную тактическую единицу!
– Кто?! Кто напал?! С кем война?! – орали все.
Иванов бросил только одно слово:
– Клоны.
Стоило оказаться в машине, стоило включиться в боевую сеть, как короткое слово «клоны» получило исчерпывающую расшифровку. На меня обрушилась Война. Не леталки-стрелялки имени Тремезианского пояса, и даже не Наотарский конфликт, при всем почтенном его масштабе, а настоящая, полноценная Война.
– Вызывает майор Улянич! – Надрывалась рация. – Вызывает майор Улянич!
– Здесь комендант космодрома! Что тебе, майор?!
– Жду приказов: что делать?!
– Открывай Красный Пакет!
– Уже! Там написано: «Развернуть боевые порядки танкового полка по южной кромке запасного посадочного поля космодрома»! Так как, развернуть?!
– Куда?! У меня тут линкор горит! Сейчас или люксоген жахнет, или топливо! На кой ты мне нужен со своими жестянками?!
Из далеких океанских далей через сеть ретрансляторов донесся военно-морской голос, совсем уж неожиданный.
– Субмарина ПКО «Иван Калита», кавторанг Бариев. Веду огонь по групповым целям на орбите из надводного положения. Нас только что засекли, командую погружение и ухожу из квадрата. Минимум четверть часа останетесь без прикрытия, держитесь!
– Здесь командир воентранспорта «Удаль», кап-три Горбадей. Имею на борту груз «Дюрандалей» в разборе. Мне куда…
– Ты охренел,