Пилот особого назначения

если что, вот я и интересуюсь.
– Да ладно, чего там, – диспетчер тоже сбавил тон. – Все понимаю. Срочно ищу проводку.
– Так это… – неуверенно сказал пилот. – Какая тут проводка? На родной орбите, да на полчаса лету! Я ж не ребенок! Может того, я сам как-нибудь?
– Не положено, – отрезали с земли.
И тут на экране замигал вызов по каналу «борт-борт». Охрана вызывала.
– «Альтаир», прием. «Горыныч» вызывает.
– Что еще? – бросил пилот, автоматически переключая каналы.
– У нас приказ передать тебя смене.
– Какой, в растакую-то дюзу, смене?! Вы там что, все хором рехнулись?! – пилот начинал нешуточно злиться. Еще бы! Правительственный борт так мурыжить на орбите!
– Спокойно. Мы приписаны к «Памяти «Меркурия»», крепость рокируют, нам надо домой, приказ. А тебя мы прямо сейчас сдадим вон тем симпатичным флуггерам.
Тактический экран и в самом деле показывал пять зеленых точек примерно в тысяче на юго-восток.
– Короче говоря, вот предписание… Вот позывные, вот пароль, вот наш приказ. Примите и распишитесь, – резюмировал старший эскорта.
Пилот сумрачно пробежал глазами до тошноты надоевшие и тысячекратно читаные строки стандартных летных формуляров, не глядя мазнул стилом по экрану текстовых сообщений, и отсканировал радужку.
– Ну вот и все. Мы полетели. Чао – и мягкой посадки! – сказал старший, после чего «Горынычи» превратились в счетверенную молнию, быстро погасшую у горизонта.
Начал разгоняться и «Альтаир». Пилот справедливо рассудил, что новый эскорт примет его в точке упреждения и нечего терять время. Тем более, что с земли передали, что такой-то коридор свободен.
– Диспетчерская вызывает. Можете лететь. Вас ведет авианосец «Дзуйхо».
– Добро.
Золотой, вызывающе заметный на любом фоне, что может предложить космос, «Альтаир» выполнил прицельное маневрирование, на короткие секунды процветя огнями маневровых дюз, а потом принялся чертить недолговечный пунктир над горами облаков внизу. Пилот переговаривался с пятеркой эскортных флуггеров, догонявших его машину на скрещенных курсах.
Позывные? Есть позывные. Предписание? Есть предписание. Конечно, его парсер уже принял и согласовал все необходимые допуски на рокировку эскорта, но порядок есть порядок.
– Вы что, с «Дзуйхо»? – наконец спросил пилот, когда формальности утряслись на бюрократических полках.
– Нет, мы на «Дзуйхо». Меняем приписку с крепости на авианосец. По пути нам приказали взять вас за ноздрю и довести в целости до посадочного створа космопорта Колчак. На радар глянь. Вон где «Дзуйхо»! На севере!
– А вы откуда?
– А тебе не все равно?
– Да вообще-то пофигу.
– То-то же.
– А какого черта с вами десантная «Фаланга»? – пилот засек совсем не истребительную сигнатуру одного из флуггеров. Четверо остальных были «Горынычи», а вот пятый, прямо скажем, не очень подходил на роль космической охраны.
– Чудак человек! Я же тебе говорю: меняем приписку! Мы и «Фаланга»! Наше дело маленькое! Приказали на взлет – мы взлетели. Приказали по пути вас подхватить – мы подхватили.
– А… ну тогда ладно.
– Ну и хорошо, что ладно, – заключил истребитель.
Еще через пять минут флуггер-лимузин, каковые издревле в народе прозываются «членовозами», окружили новые сопровождающие, а позади пристроилась «Фаланга» – здоровенный черный паук, прятавший в бугристых развитиях центроплана цепкие захваты-манипуляторы.
Пилот видел их невооруженным глазом, благо дистанция теперь исчислялась метрами. Как то уж очень близко подлетел эскорт. Как на параде. Практически крыло в крыло. Слишком близко, даже для сопровождения. Для любого радара они теперь превратились в одно крупное пятно засветки. Различить детали отныне можно было лишь в оптику, если бы кто-нибудь догадался поинтересоваться, кто это там так красиво катается. Только «Фаланга», чьи динамические характеристики заметно уступали легким машинам, несколько отставала.
– Вы чего по голове ходите? – недовольно спросил пилот. – Места мало?
– Мы же охрана, – ответили с «Горыныча». – Вот и охраняем.
– Ага… – начал было пилот, но его перебили. Веселым таким, свойским тоном, перед которым пасовала даже цифровая анонимность радиотрансляции.
– А с пилотажем у нас полный порядок, так что не кипеши – не поцелуем!
Пилот и не думал «кипешить». Просто ему стало скучно – тянучая жвачка рутины достанет кого угодно. Вот он и развлекался. Не каждый день выпадает такое разнообразие!
По левую руку от него шел «Горыныч», борт 5129, по правую – 7980. Типичные крепостные номера, у палубной авиации таких в русском военфлоте не бывает, там они трехзначные.
С двадцать девятым пилот