Пилот особого назначения

«Альтаир» более чем ощутимо тряхнуло.
Саймон замер с поилкой в руках, а лорд Этли раздраженно вонзил ее в гнездо держателя.
– Bloody hell!
Ответом ему стал рев сирены, сквозь который прорывался панический крик:
– Тревога! Тревога!! Тревога!!!
Что, учитывая сирену, тоже было «вполне очевидным фактом».
Выстрел парализатора. Мгновением раньше в кресле обмякла могучая фигура Саймона. Волны темноты. Тошнота. Резкие команды, как сквозь вату. Качает.
«Меня куда-то несут, – понял лорд Этли. – Но куда?»
Риторический вопрос без ответа.
Падение во что-то огромное и мягкое. Резкие перегрузки. Перегрузки сменяются устойчивой силой тяжести. Очень тошнит. Вдоль тела ощущаются ремни.
Темнота, разбавленная неясными световыми пятнами. И голоса, размытые, как свет, и такие же далекие. Опять перегрузка. Она все нарастает, но не сильно. Она не тревожит. Тревожит тошнота и невозможность сконцентрировать мысли.
Такие надежные, тренированные и послушные мысли вышли из-под контроля, сменившись отвратительным калейдоскопом образов, смазанных воспоминаний и полуфраз. Вот это тревожит.
Лорд Этли на секунду вспомнил давнюю попойку в Оксфорде: юный студент Роберт вступает в товарищество Адама. Было много пива, виски, девочек и марихуаны. Это было очень давно, в прошлой жизни. Но и это воспоминание его покинуло.
Потом пришел его дворецкий Саймон. Огромная, молчаливая тень, ходившая за ним долгие годы. Двадцать четыре года назад дворецкий попросил его о разговоре…
Товарищество Адама…
Не обманули! Стоило принести клятву – и жизнь понеслась в гору, будто на хорошем ракетном ускорителе. Казалось бы. Игры нескольких десятков молодых шалопаев и нескольких старых пердунов – преподавателей. Ночь в гробу на кладбище, кровь из вены в каменной чаше и донельзя глупая клятва, а такой эффект!
Двадцать два года – золотой оксфордский диплом. Двадцать пять – доктор юридических наук по специальности «международное право». Назначение в юротдел правительства директории.
Двадцать семь – доктор международной экономики. Двадцать восемь – продажа фамильного имения на Кларе и покупка акций «Авроры». Двадцать девять – партнерство в фирме. Тридцать – член правления фирмы. Тридцать два – практика в правительстве ОН на Фиджи. Тридцать три – первый срок в Европарламенте. Тогда же – Роберт Этли самый молодой президент концерна «Аврора». Тридцать пять – самый молодой спикер европарламента или, как изволят выражаться господа немцы, вице-президент Евростага. И так далее.
И разговор со своим дворецким, чья фигура казалось вечной и незыблемой. Как собственная тень. И такой же неотступной.
– Вынужден просить вас о разговоре, сэр Роберт, – низкий поклон.
– Саймон, друг мой, мне сейчас недосуг…
– Вынужден настаивать, сэр Роберт, – слуга достает сферу молчания.
Тогда он рассказал ему кое-что о реальной политике и реальной власти. Напомнил ему о его успехах, давней, прочно забытой клятве. А также некоторых грешках, которые, если что, могли навсегда похоронить карьеру, честь и даже жизнь. Предложение, от которого нельзя отказаться.
С тех пор на людях они по-прежнему слуга и господин. На деле сэр Роберт теперь – брат Лебедь, а его дворецкий – непостижимо могущественный Бегущий за Солнцем. И власть. Колоссальная, звенящая, непостижимая. Опасная и увлекательная игра. Фишки на ломберном столике.
И вот: столик падает, фишки водопадом низринуты на пол, а сам брат Лебедь оказывается в черном мешке пси-паралича.
Тошнота.
Обморочный сон.
Когда «Альтаир» закачался, подхваченный неведомой силой, буквально через несколько секунд в потолке образовалась дыра с огненной каймой. Еще бы! Штурмовой резак рассчитан на броню звездолетов. Обшивка представительского флуггера для него – промокашка.
В дыру просыпался ливень стопорных пуль. Хитрая дрянь – метательный снаряд из кинетического «бета-геля» в тонкой полимерной оболочке. Оболочка разлетается, а мишень получает страшной силы нокаутирующий удар, которому позавидует боксер-тяжеловес. Бета-гель, по сути, еще и клей: без химического растворителя – не оторвать.
Секунда – и все телохранители обездвижены. Дыра разрождается черными фигурами. Еще секунда – пассажирская перегородка взломана. Импульс пси-парализатора.
Вот такая история.
Нарастает перегрузка, и его сознание тонет в липком киселе, наполненном всеми вещами, лишенном всех вещей. Это может быть только Х-матрица.
Лорд Этли почувствовал себя вернувшимся в тело. Х-прыжок завершен.
Шеи касается игла. Мгновенная резкая боль, рассеивающая дурман.
Он сидит в кресле…