Пилот особого назначения

Весь персонал, внимание! Идет спецгруз!..
Из-за поворота в конце дороги зарычало.
Показался БТР, кажется это был новый осназовский «Тарпан», раньше мною не виденный. За ним еще один. Башни развернуты «елочкой», перекрывая пространство.
Дальше в пешем строю две шеренги солдат в тяжелых скафандрах.
А между ними шестнадцатиосный тягач.
И еще один.
И еще.
Проблесковые маячки, красота.
И знак на бортах фургонов: желтый круг с тремя радиальными секторами черного цвета.
– Ядерный поезд, – сказал незнакомый майор.
– Куда это они? – Спросил Сантуш.
– Бес знает, – майор извлек сигареты, вышиб одну из пачки и защелкал зажигалкой. – Второй за неделю.
– Сюда привозят? – Подключился к беседе ваш верный повествователь.
– Отсюда вывозят! – Майор глянул на меня через плечо. – Что в мире происходит, черт…
В мире было куда как неспокойно.
Для меня неспокойствие с недавних пор отлилось в фигуру товарища Иванова: черный костюм, белая рубашка, старенькие, но ладные ботинки, голос надтреснутый, как и его заслуженное пенсне.
В стенах Склада №5 нас встретил именно он. Сидел на ящике из-под пушки «Стилет» и что-то писал в планшете. Вокруг бродили, стояли, тихо общались несколько пилотов. Четверо. А еще чуть поодаль один лейтенант. Судя по телосложению – или десантник, или осназовец. Среднего роста, плотный и, даже по первому впечатлению, страшно сильный.
Увидев новоприбывших, Иванов отложил планшет, встал.
– Товарищи, прошу ко мне. Нет, не надо в одну шеренгу, мы не в армии.
Мы собрались.
– Позвольте представиться. Меня зовут товарищ Иванов. Я специальный уполномоченный ГАБ. Уполномочен я, в данном случае, организовать Эскадрилью Особого Назначения. Личный состав, то есть вы, отобран по весьма строгим критериям. Коротко скажу: считайте себя элитной штрафной эскадрильей. Именно так: штрафной и элитной.
– Прошу прощения! – Поднял руку один из пилотов. – Как ваше имя-отчество? И звание? Как обращаться к вам?
Спецуполномоченный слегка скривился.
– Обращайтесь ко мне, как я и сказал: товарищ Иванов. Имя мое вам без надобности. С днем ангела мы друг друга поздравлять не будем. Еще вопросы? Хорошо. Задачи эскадрильи будут сугубо секретные. В основном это разведка. А также разные мероприятия, не имеющие прямого законного обоснования, но необходимые для страны. Официально мы не существуем. Вы подчиняетесь только мне, или моему заместителю: товарищу Браун-Железновой. – Кивок в сторону Саши. – Я подчиняюсь непосредственно Центру. Вы должны понимать, что это значит.
О да, мы понимали. Центр, особенно когда не называют конкретных имен и названий – это очень круто. И подчинение без посредников тоже круто.
– У нас огромные, почти неограниченные права. Точнее, права наши ограничены лишь требованиями целесообразности. Всё, что целесообразно и на пользу дела – хорошо. Сообразно, ответственность на нас огромная. Страшная ответственность. Как я уже сказал, официально нас не существует. Более того, почти весь личный состав числится погибшим, пропавшим без вести или отбывающим различные сроки заключения. В случае успеха нашей деятельности вы будете восстановлены в званиях, личные дела будут абсолютно чисты. Стаж засчитают по военным нормам: год за три. При этом нужен контроль за вашей деятельностью. Присяга в нашем случае – не гарантия. Поэтому каждому из вас будет имплантирована миниатюрная бомба с дистанционным взрывателем. В район первого шейного позвонка…
– Кнопка, амиго! – Перебил его Сантуш и зловеще ухмыльнулся. – У кого будет кнопка?
– Товарищ. Товарищ, а не амиго, с вашего позволения. – Иванов подарил Комачо колючий взгляд.
– Товарищ, а флуггеры тоже заминируют? Хорошая гарантия, не будь я Павел Кутайсов! – Пилот, подавший голос, аж подпрыгнул от эмоций.
– Кнопка будет у меня, это раз. Флуггеры будут заминированы, это два.
– Отказ от вашего благородного предложения не предусмотрен? – Спросил Кутайсов.
– Из ворот этого склада у вас две дороги. Первый – в состав ЭОН. Второй… вы уже являетесь носителями гостайны высшего разряда. Понимаете мою мысль?
И это мы понимали. Даже саркастический Павел Кутайсов – гладко выбритый шатен кирасирского сложения. То есть: высокий, длиннорукий и кривоногий.
Иванов, между тем, продолжал.
– Слово предоставляется… если никто не возражает… лейтенанту Степашину.
Из своего угла поднялся тот, замеченный ранее, осназовец, выбивавшейся из нашей летучей компании.
– Здравия желаю. Я – Лев Степашин, комвзвода 92-й отдельной роты особого назначения.
– Зачем в эскадрилье осназ? Флуггеры с толкача заводить? – Спросил