Пилот особого назначения

комплекса, пока принимал доклады о потерях, раздались выстрелы.
– В чем дело, Просперо?
– Шеф… тут наши из второй раненых добили, – ответил после паузы де Толедо. – С другой стороны – все одно не жильцы, куда их нам?
– А-а-атставить! – Прокомментировал ситуацию по рации Лихтер. – Следующий раз отдам под трибунал! Что за выходки?! Это вам не пиратов по Тремезии гонять! Здесь действуют традиционные законы и обычаи войны! Что там у тебя, Ахилл?
– Одиннадцать двухсотых и шестнадцать тяжелых трехсотых. Позицию взяли.
– Молодцы… в-в-вояки… ладно! Сейчас вас БТРы нагонят, оставь раненых медицине. А сами собрались и – вперед марш! Вас никто ждать не будет! Скорость, комбат, скорость!
– Товарищ майор! Разрешите догнать наших на броне?
– М-м-м… Толково. Разрешаю. Бэтээрам все равно не меньше километра вперед ползти – подвезут.
«Ничего себе! – подумал эрмандадовец. – Километр! Это что же выходит?»
Выходила полная победа. Пусть маленькая, но победа. Танки обрушились на конкордианский десант совершенно внезапно. Спасибо плотному лесному пологу – их не смогли засечь с орбиты.
Танки и мотопехота ударили по разворачивающимся клонам и смели их. Четырем транспортам пришлось уносить ноги, а вот «Элан-Б», изрядно поврежденный еще при посадке, наши захватили.
Собственно, участок фронта, доставшийся в результате батальону «Эрмандады», был единственным, где клоны успели выставить толковое прикрытие: несколько противотанковых гнезд и до роты танков. Артиллерию вывести не получилось совсем.
БТРы провезли батальон мимо дюжины развороченных коробок. Пару Ахилл Мария узнал: старые знакомые – «Гэвы». Шестидесятитонные дуры с плазменной пушкой.
По поводу остальных поинтересовался какой-то его боец, имени которого комбат не помнил.
– Шеф! – Рука застенчиво, насколько это возможно в тяжелом «Конкистадоре», подергала его за плечо. – Шеф! А что это за машины?
Они тряслись на броне. Автоматы на коленях, забрала подняты – прямо как оккупанты из старого синема.
Бывший полковник никогда не был силен в конкордианской технике. Тем более теперь, когда она предстала в препарированном виде.
– Не знаю, – признался Ахилл Мария.
– Чего тут знать! – просветил командир бронетранспортера – молодой, улыбчивый парень, торчавший из башенного люка. – Это «Рахш» – ОБТ Конкордии! Хорошая железяка, новая!
Он показал большой палец, мол, уважаю.
– А что такое ОБТ? – спросил другой боец – тот самый плазмометчик, который так пособил под гранатным обстрелом.
– Основной боевой танк, – пояснил командир БТРа и перестал улыбаться.
В его понимании, спросить, что значит ОБТ равнялось росписи в собственно кретинизме.
– «Рахш» – это молния, – зачем-то сказал Просперо, который трясся на той же машине, облокотившись на башню и уперев ботинок в какой-то выступ. – Так звали коня богатыря Рустама из «Шахнаме».
– Откуда знаешь? – Спросил командир «брони» и ревниво посмотрел на де Толедо.
– К нам клоны перед войной в гости прилетали. Целая эскадра. Так они всю станцию напичкали этим своим «Шахнаме». Буквально всех задарили. Роскошные такие тома… с картинками… Вот я и прочитал!
– Дела-а-а! – протянул командир, попытался почесать затылок под шлемом и скрылся в башне.
Потом было зрелище танковоза «Элан-Б». Огромная П-образная конструкция, нахлобученная на собственно танкодесантный модуль, с кургузыми боковыми гондолами – там располагались двигательные группы. В центре возвышалась надстройка, похожая на рыцарский шлем – вся обтекаемая и зализанная. Спереди почти по всей длине танкодесантного модуля – откинутые десантные порты.
Красивая машина – венец конкордианского военного транспортостроения.
Сейчас эта красота была изрядно измордована. Самоходчики лупили по «Элану» с момента захода на посадку и до последнего, почти в упор, чтобы тот не смог удрать. Не смог.
Теперь по кораблю лазила призовая команда и саперы – последние готовили к взрыву, первые подбирали все ценное, что можно быстро уволочь. Самым ценным были баки с гидролеумом, который питает генераторы танковых электродвигателей.
«Элан-Б» стоял на выгоревшем поле – следы предпосадочной расчистки. Из стратосферы сбрасывается специальный десятитонный фугас с плазменным зарядом, дающий зону полного огневого испепеления диаметром девятьсот метров, плюс ударную волну и неминуемый последующий пожар за пределами зоны испепеления. Иначе на дородные махаонские кедры без проблем не приземлился бы даже этот гигант.
На пепелище возле посадочной опоры Ахилла поджидал полковник Меликов.
– Поздравляю с огневым крещением, – сказал он и пожал