Пилот вне закона

Или пытаются накормить, потому что аквасоляров на всех не хватает, а стремятся к ним все, по стадной своей природе.
Предложи тебе, голодному, аквасоляр? Вот то-то и оно! Тебе картошки хочется с котлетой, а тебе подсовывают блестящий булыжник.
Душа без счастья делается снулая или, того хуже, совсем засыпает.
Человек без души страшен! Человек без души — это труп, который по недосмотру сбежал из прозекторской. Какие потребности у трупа? Жратва! Ну, ты понимаешь меня, Андрюша, в широком смысле. Хотя… какая уж там широта!
Ты посмотри, что эти трупы сделали… да хотя бы с деньгами!
Деньги — хорошая придумка. Приятная и очень полезная. Я бы даже сказал, сакральная. Что есть деньги? Эквивалент обмена услуги на услугу или предмета на предмет: не более, но и не менее. Это же какая в простой бумажке с цифрами смысловая нагрузка!
Резаная бумага магией пары клише государственного образца превращается в символ, связь виртуального мира с миром вещей.
И трупы свистнули смысл денег. Воображения у трупа никакого, поэтому чувство удовлетворения ему приносят даже не вещи, которые на эти деньги можно купить, а сами деньги. Инстинкт говорит трупу (разума у него тоже нет), что, если будут деньги, он ими сумеет распорядиться.
Таким образом, осуществляется подмена вещи и ее образа. Труп жаждет резаной бумаги или ноликов на калькуляторе. Все больше и больше. Он не понимает, что, если на него свалятся все желаемые нолики, ему не хватит ни времени, ни воображения, чтобы все истратить! Великое дело, пролистнуть каталог, охренеть от картинок и ткнуть пальцем в самое нелепое авто?
А секс?! Господи, да что может быть проще и приятнее?! Но нет! Труп женщины не желает труп мужчины, если он не осенен маркером успеха — деньгами. Потому что, если нет денег, не будет в перспективе того, что дает иллюзию радости — удовлетворения.
В результате труп бегает, вытаращив глаза, ищет, где бы отхватить баблеца.
Дура, проснись! Ты ему нравишься! Быть может, вы проснетесь и сумеете полюбить! Потому что иначе вы будете заниматься парной мастурбацией с ароматом земляники!
Такая, словом, физиология, и никакого геройства.
И где в этом лесу ретроспективная эволюция?
Бог мой, да вот она! Среди трупов не будет ни Архимеда, ни Менделеева, ни Данко Липича, ни даже, прости Господи, Роя Стеклова![10] Никто не построит новый звездолет, не станет рисковать жизнью, открывая новую планету, не напишет музыки, не придумает новый закон, от которого все взяточники наконец затрясутся в ужасе.
Вся история человечества с определенных пор — история преодоления стагнационных процессов. Потому что стоит живому человеку расслабиться, как вылезают трупы и заставляют его изобретать золотой унитаз, депилятор для ноздрей с программным управлением да самонапрыгивающие портки.
Слава Богу, что общество обладает коллективным механизмом безопасности. Когда трупы берут верх, оно само обращается к временам более счастливым, туда, где жили настоящие герои и подвижники. А мы, такие умные, название придумали, которое описывает, но не объясняет, — слово-призрак, слово-фантом, чертов псевдоязык псевдоученых. Ретроспективная эволюция, надо же как кудряво звучит!
Нет никакой «эволюции назад», есть лень души, от которой болеют народы.
Но доступны ведь и механизмы защиты от этой болезни!
Не будем говорить о Конкордии, пусть жгут свои примусы священных огней. Но мы, черт возьми, русские люди! Куда мы опять катимся?! Точнее, уже почти докатились! Нет ничего удивительного, что коллективная память, которую тысячелетия взращивал наш кормящий ландшафт, имеет достойные примеры для подражания.
Теперь мы смотрим на век героев. На стальную эпоху Сталина, на иноков и мучеников большевистской ереси хилиазма, на воинов, поэтов и ученых, построивших среди огня и крови великое государство, где, о чудо, деньги никогда не были символом успеха и уважения!
Товарищ кадет, товарищ офицер, товарищ ученый, да мы даже одеваемся практически как тогда, в двадцатом веке! И слава Богу. Так общество сопротивляется трупному царству, ты понимаешь, сынок?
Тебе очень больно? Терпи, товарищ кадет. Боль учит.
Обществу сейчас гораздо больнее — оно поражено гангреной. Трупное окоченение везде, вплоть до занебесья — Совета Директоров!
Очень хорошо, что у нас есть примеры великой доблести, потому что разбудить труп можно, но только одним способом — ударить по его инстинкту выживания. Страх смерти гораздо сильнее желания пожрать.
Это означает скорую войну, сынок. Встряхнуть обывателя, дать ему пинка, реквизировать личное авто на военные нужды, сунуть мордой в реальность, где резаная