Пилот вне закона

Танцую на каком-то столе. Палуба уходит вверх, и я пытаюсь лезть по ней, как по переборке. Блюю в каком-то коридоре. Меня несут, а я вырываюсь. Дикая песня из одних гласных звуков. Что-то еще.
И вот я лежу в койке. Незнакомая каюта, видимо, теперь моя.
Меня страшно тошнит, все тело покрыто холодным потом, плюс — жуткий озноб, просто смертельный. Во рту гадкий, сладковатый привкус. Хуже всего, что никак не навести резкость зрения — окружающие предметы ведут себя несолидно, то удаляясь, то приближаясь безо всякого контроля. От этого снова и снова накатывает тошнота. И не пошевелиться. Руки-ноги, конечно, слушаются, но с таким запозданием, что даже думать о походе до санузла страшно. Только не с такой раскоординацией.
Неприятным овощем я пробыл… да черт его знает сколько. Долго. А потом я уснул, и снилась чертовщина: отворилась дверь, в каюту зашел агент ГАБ. Мертвый. С ножом в груди. Сел у изголовья и гладил мою голову холодной рукой. Молча.
Встал я совершенно разбитым, больным, но дееспособным человеком. Тогда я поклялся страшной клятвой, что никогда в своей жизни ни за какие блага не прикоснусь к химическим расширителям сознания.
«Ну что за люди?! Что за люди?! — думал я, со всей похмельной несправедливостью сразу про всех людей, а не про себя любимого. — Вот лежала бы куча говна — никто не станет ее есть или нюхать! А вот кучка химии — и жрут, и курят, и нюхают, и колют куда попало, хотя все знают: от говна она отличается в значительно худшую сторону».
 
Потянулись дни на «Ковчеге».
Надо сказать: гнуснейшее время. От «Тьерра Фуэга» отличалось это все совсем незначительно. Небоевые флуггеры добывали полезные ископаемые, а мы их прикрывали на боевых. Вся разница в том, что истребители тоже занимались добычей, только силовой. Экспроприация экспроприированного, как говорил Кормчий. Еще он говорил: реприватизация.
Кормчий на первый взгляд казался жутким демагогом с уголовными замашками и качественно потекшей крышей. Шизофрения, м-да.
Впрочем, насколько я помню (я пилот, а не психиатр, поэтому не смейтесь, если что), проблемы шизиков заключаются в конфликте разных личностей, что квартируют в одной черепушке. Но у Иеремии Блада таких проблем не было. Вождь сектантов с мессианской манией и космический бандит сосуществовали в полной гармонии!
Я не зря оговорился: «на первый взгляд». На второй и все последующие — Иеремия Блад был чудовищем. Монстром.
Ум, сила воли и целеустремленность. Интуиция просто невероятная. Изрядный запас везения и отчаянная храбрость. Личное обаяние и харизма лидера. Плюс утонченный садизм и патологическая кровожадность. Таков был Иеремия Блад.
Так о чем это я?
Ответственно заявляю: никакой пиратской романтики я не попробовал за неимением таковой!
Дисциплина по армейскому образцу, разве что форма одежды была свободная. Никаких пьянок и прочая. Исключения делались только для официального праздника — «Дня Скрижалей» (их было несколько в году и назначал их Блад по собственному усмотрению) да редких оказий вроде «крещения» вашего покорного слуги. В остальном — работа, работа, работа.
Работа велась, так сказать, вахтовым методом. Основная часть пиратов регулярно сваливала на Кастель Рохас или в другие городки Тремезианского пояса. Те, что посостоятельнее, не сильно шифруясь, имели там недвижимость. Вот такие дела.
Началась моя служба у пиратов прозаически: мы трое суток мотались в охранении транспортных «Кассиопей», которые проводили профилактику и замену спутников связи вроде бы в том астероидном поясе, которому принадлежал планетоид Кровавая Мэри, где была воздвигнута база «Последний Ковчег».
(Точнее сказать, это изложенная нам легенда пиратской контрразведки так звучала. Потому что, как я позднее понял, и пояс астероидный был не тот, и развешивали «Кассиопеи» не столько спутники связи, сколько различные «адские машины», то есть проще говоря — космические мины кустарного изготовления. Все это, однако, я сообразил многим позднее, о чем охотно поведаю подробнее, когда придет час.)
Потом мы попали в караван, нормальный торговый караван, который без всяких эксцессов отгрузил контейнеры с хризолином не очень понятно кому на орбите Цандера. Мы приняли деньги и «с набитою сумой возвратилися домой».
Первое противоправное действие было тоже донельзя скучным: паром прыгнул в систему Лукреции, где транспорты прогалопировали по астероидному полю АД-186, опустошив кучу добывающих станций концерна «Дитерхази и Родригес». Меня даже легкая ностальгия прошибла: не так давно я эти самые АДС — автоматические добывающие станции — здесь же устанавливал…
 
«Ковчег» был набит колоритными личностями,