Пилот вне закона

до сих пор, что за слухи такие насчет чужих звездолетов.
Чарли хитро улыбнулся, откинулся на спинку дивана и с полминуты смотрел на меня сквозь стакан.
— Я тебе говорил, Румянцев, что ты мне не нравишься? — спросил он наконец.
— Только что, — сказал я.
— А раз так, ни черта я тебе не расскажу! — Он хлопнул стаканом по столу с такой силой, что люди в кабаке заоборачивались, не начинается ли драка. Однако Чарли продолжил мирно и вежливо: — Бесплатно не расскажу. За бабки — все что угодно!
— И сколько?
— Десять хрустов, и ты узнаешь все, что знаю я.
— Ого! — Я аж обалдел от такого нахальства: десять тысяч терро: — И что ты знаешь, чего не знаю я, что могло бы стоить таких денег?
Чарли наклонился ко мне через столик и сказал тихо:
— Наверное, я знаю много такого, чего не знаешь ты. И все стоит денег. Тема такая: выплачиваешь мне всю сумму — я рассказываю. Вписываешься?
— А какие гарантии, что ты не собираешься меня кинуть и слить туфту?
— Никаких гарантий! Потому что ты мне не нравишься!
Вот так и поговорили, и ничего я тогда не узнал. Десяти тысяч было жалко, это раз. Непонятно за что, это два. Да и не было у меня столько, это три.
Предусмотрительный Августин Фурдик уговорил меня переводить основную часть денег со счета в банке концерна «Дитерхази и Родригес» на другой счет, анонимный, открытый на предъявителя. Так что основная часть моих сбережений сохранилась, но до них надо было еще добраться.
Банк-то где? На Кастель Рохас. А я где? В гнезде! То есть в «Ковчеге» этом долбаном!
На Кастель Рохас я все-таки попал. И гораздо скорее, чем мог рассчитывать.
Через три дня после разговора с Небраской меня вызвал лично Иеремия Блад. Разговор имел далеко идущие последствия, ведь именно с него началась моя криминальная карьера.

База «Тьерра Фуэга»
Тремезианский пояс, система Лукреции, орбита планеты Цандер
 
Ахилл Мария де Вильямайора вышагивал по своему кабинету, как по плацу. Благо места хватало. Совещание глав департаментов «Эрмандады» длилось уже больше часа, а он все прохаживался за спинами подчиненных, больше молчал, лишь изредка подбадривая докладчиков короткими репликами.
Высокое кресло коменданта станции он занял совсем недавно. По внутреннему расписанию «Эрмандады» его назначение было куда значительнее: куратор территориального сектора «Тремезианский пояс — DiR».
Подчиненные еще не успели адаптироваться к повадкам майора и заметно нервничали, когда «новая метла» неслышно возникала то за одной спиной, то за другой. Протокол совещания вел его референт, а начальник приглядывался к личному составу.
— …таким образом, внутренняя статистика территориального сектора за этот месяц показывает, что количество пресеченных правонарушений выросло на пять процентов, — продолжал доклад начальник статистического отдела. — То есть мы можем с полным основанием…
— Прервитесь, сеньор Анхельо, — перебил его Ахилл Мария. — Откуда такая ровная цифра? Почему именно пять процентов? На основании каких показателей вы производите исчисление?
— Я указывал на это, — ответил главный статистик. — На основании общего числа правонарушений за прошлый месяц, которые принимаются за сто процентов. Вот диаграмма.
Пабло Анхельо не нравился начальнику. И дело не в его простецком происхождении. Ахилл Мария уважал людей, выбившихся из низов. Скользкий он был. Хилый, впалогрудый, глаза прячет, не рассмотреть. Говорит слишком складно, так что возникает ощущение, что он пытается «втирать очки». А ощущениям своим майор «Эрмандады» привык доверять.
— Смешно. Вы угон «Дюрандаля» и контрабандный ввоз контейнера с сигаретами одинаково учитываете, так получается? Угон — единица, сигареты — единица. Итого два преступления. Курево вы пресекли, допустим. Получается преотличная статистика: пятьдесят процентов нарушений раскрыто! Я вас правильно понял? Или придираюсь?
Статистический начальник попытался встать, всей фигурой демонстрируя возмущение и желание что-то доказать, но тяжелая рука Ахилла легла на плечо и удержала его на стуле.
— Вы упрощенно трактуете мои выкладки, это… — начал тот.
— Это не статистика, а дерьмо! — закончил за него испанец. — Вы должны предоставить мне новую систему учета и оценки. Через три дня, начиная с этой минуты.
Майор отпустил сеньора Анхельо и продолжил топтать ковер натуральной шерсти с планеты Екатерина. Ковер отлично гасил звук шагов: ничто не могло помешать хозяину кабинета — он вслушивался в оттенки речи, обращая внимание на интонации и характер ее не менее, чем на суть доклада.
Внутренняя безопасность