Пилот вне закона

девушкой-пилотом. — Я за ней долго ухаживал, а она на меня даже не смотрит… Ты не знаешь, как к ней лучше подкатить?
«М-да, подкатишь ты, как же! Тебе бы спортом заняться! А то не дело, когда у парня рука в два раза тоньше, чем у объекта страсти», — рассуждал я про себя, а вслух ответил:
— Кевин, забей, честное слово! Все девки одинаковые! Не смотрит и не надо! Баб надо бить! Все они суки и проститутки!
Михальский не слушал моих увещеваний, романтически смотрел в переборку и видел там явно не синтетическую пробку обшивки.
— А у вас с ней было? Ну… это самое?
Dios mio! Какая тоска!
Зато на рабочем месте Кевин преображался, делаясь собранным, деловитым и желчным типом.
Кстати, было из-за чего!
Флуггерный парк «Последнего Ковчега» представлял собой дикое зрелище. Например, боевые машины. Их было более двухсот пятидесяти штук, а на ходу постоянно находилось около ста двадцати.
Кевин жонглировал запчастями, сочинял взаимозаменяемые блоки, перепаивал, перетачивал, порождая конверсии и гибриды, невозможные с точки зрения техники и эстетики. И все это работало!
Хотя в целом положение с матчастью было печальное.
Основу истребительного парка составляли Ki.31 «Черный гром» образца 2577 года — он же «Кокураймэй» на языке директории-производителя.
Эти в прошлом неплохие машины достались Бладу по наследству, когда этот гений злодейства совершил рейдерский захват обанкротившейся фирмы «Уайткросс», где трудился вначале пилотом, а затем управляющим среднего звена.
Папа истребителя, ниппонский государственный концерн «Сэнран», прекратил его выпуск году этак в 2590-м. В 2610-м его официально сняли с вооружения — и вообще отовсюду, даже со складской консервации. Так что «Сэнран» не просто заморозил выпуск комплектующих, но и поточные линии свернул как безнадежно устаревшие.
Запчасти к «Кокураймэям» были на вес золота — предшественник Кевина вынужденно осваивал последние запасы из приданого «Уайткросс», так что поголовье боевого стада неуклонно сокращалось. За что Блад, не церемонясь, отстрелил ему башку и поставил на его место одного толкового паренька.
— Вот так, молодой человек, — сказал Кормчий прямо на ангарной палубе, вытирая с лица куски мозга. — Назначаю тебя, брат… Кевин? Брат Кевин, боссом. Будешь крысятничать и хреново работать…
Он ткнул дымящимся пистолетом в направлении трупа.
— …вот на этого орла погляди. Справишься — озолочу. Все ясно?
Михальскому все было ясно. Он справедливо рассудил, что лучше воевать на устаревших, но однотипных машинах. После чего наладил выпуск важнейших запчастей на фабрике «Последнего Ковчега» (худо-бедно справлялись) и, самое главное, приловчился пересаживать недостающие органы от совершенно разнотипных флуггеров.
Например, я лично видел пару «Громов» с двигателями от клонских истребителей (я серьезно!). Как Кевин умудрялся сопрягать топливную систему Ki.31 с Дал-286 «Абзу» производства Благого предприятия № 95 имени Трех Священных Светочей?!
А импровизированный штурмовик с самодельными бронеэкранами и твердотельной башней ПКО со списанного фрегата?! (Я опять не шучу.)
Волшебник, короче говоря, истинный волшебник.
Я уверен, что мой прекрасный «Хаген» пал жертвой именно такого вот «волшебного» техсервиса. Что поделать, военная техника рассчитана на запредельные режимы работы, а поэтому очень чутко реагирует на неправильное обслуживание. Как профессиональный боксер или штангист. Ну или боевой троеборец. Богатырь! Скала! А попробуй этой скале нарушить режим тренировок, питания и медицинской поддержки? Вот то-то и оно.
Какой-нибудь гражданский челнок даже не заметит разницы, а могучий и надежный «Хаген» без должного ухода приболел всего через месяц активной эксплуатации!
Зато «Синдикат TRIX» мог выставить боеспособное авиакрыло, сопоставимое по численности с парком тяжелого авианосца. И оно выдерживало самые суровые испытания. Чего уж, с ним приходилось считаться всем в Тремезианском поясе! Благодаря юному пареньку с Андобанда… Или лучше сказать «из-за паренька»? Благодарности к нему за пределами «Синдиката» никто не испытывал, готов спорить на свою яхту — разумеется, ворованную!
 
Итак, я свалил из ангара и дошел до каюты, где меня, в свою очередь, свалил сон. Не самая полезная профессия — пилот-истребитель, особенно у таких работодателей. Можете мне верить.
Вы не подумайте, работы у истребителя было не больше, чем в концерне «Дитерхази и Родригес». Но во время авралов с нами не церемонились. А за косяк вместо выговора-штрафа-лишения премии можно было запросто схлопотать пулю. Перспектива нервировала.
Или