Пираньи в шоколаде

придают женственно‑тщеславный вид даже самому крутому мачо.
– Допустим, я Аспид, – без особой охоты признал Светояров. – И что из этого?
Реакция блондинки оказалась гораздо более агрессивной.
– А ты кто такая? – выпятив грудь и угрожающе нацелив на меня металлический ноготь, осведомилась она.
Мечущееся пламя костра освещало лицо девушки, придавая ему в то же время некоторую гротескность. Губы густо накрашены черной помадой. Черные контуры вокруг глаз толщиной в полсантиметра, брови продлены до середины висков. В ложбинке между грудей гнусно ухмыляется наколотый череп.
Челюсти байкерши мерно двигались, плюща белую пластину жвачки.
«Только бы не вызвать у нее приступ ревности, – с беспокойством подумала я. – В отличие от Жанны, я с подобным экземпляром одной левой не справлюсь.»
– Ирина Волкова, лидер движения «Холистические лесбиянки против глобализации экономики», – уверенно отчеканила я. – Хочу взять у Аспида интервью для нашего журнала «Розовые лисички». Тема статьи – «Харлей‑Дэвидсон» – не роскошь, а средство передвижения.»
– А, так ты лесбиянка? – тут же ухватила основную суть блондинка.
Она заметно расслабилась.
– Что, разве не видно? – удивилась я. – Кстати, тебе удивительно идет этот макияж. Не представляешь, как заводит меня черный цвет.
– Но‑но, полегче на поворотах, я из натуралов, – опасливо отодвинулась от меня байкерша.
– Жаль, – вздохнула я. – Очень жаль.
Я обратила взор на Аспида.
– Так ты дашь мне интервью?
Макс ухмыльнулся.
– Значит, журнал «Розовые лисички»?
Я кивнула.
– У тебя есть реальный шанс стать кумиром российских лесбиянок.
Ухмылка Святоярова стала еще шире.
– Уговорила. Турбина, подожди меня здесь. Я сейчас вернусь.
– Куда это ты? – снова насторожилась блондинка.
– Жди здесь, я сказал, – в голосе Аспида звякнул металл.
Возмущенно надувшись, Турбина сердито задвигала челюстями и, выдула из жвачки огромный пузырь, лопнувший в нескольких сантиметрах от моего лица.
Макс повернулся и, не оборачиваясь, быстро зашагал в темноту леса. Спотыкаясь о неровности почвы, я последовала за ним.
Аспид остановился так резко, что я не успела затормозить и налетела на него.
– Так что тебе все‑таки от меня надо?
– Значит, ты не купился на версию с интервью?
– По‑твоему, я похож на идиота? Ты такая же лесбиянка, как я – ткачиха‑многостаночница.
– Ладно, – вздохнула я. – Возможно, тебе покажется, что я выражаюсь несколько высокопарно, но речь идет о жизни и смерти.
– А если поконкретней?
– Любовь, – объяснила я. – Надеюсь, ты не допустишь, чтобы молодая красивая девушка покончила с жизнью из‑за неразделенной любви?
– Из‑за любви ко мне? – на всякий случай уточнил Аспид.
Я кивнула.
– Ты не производишь впечатления девушки, погибающей от неудовлетворенной страсти, – заметил Макс.
– Боже упаси! До такого маразма я даже в подростковом возрасте не доходила. Дело в моей подруге. Если ей в срочном порядке не вправить мозги, она разгонится на мотоцикле до трехсот пятидесяти километров в час, а потом врежется в стену коровника. По крайней мере, она обещала это сделать, и я ей верю.
– Из ее байка можно выжать триста пятьдесят километров в час? – заинтересовался Макс.
– Даже больше. У нее кастомизированный «Харлей‑Дэвидсон VRSCA V‑ROD».
– Кастомизированный? – восхищенно присвистнул Аспид. – В чьей аранжировке? Несса или Симса?
– Сирила Хьюза, – с видом знатока заявила я. – Удлиненная рама от «Gambler», выпускные трубы, изогнутые в стиле «Hell bent» и тридцатидевятиградусный наклон вилки. Неужели ты допустишь, чтобы такое чудо техники погибло из‑за неразделенной любви?
– Крутая, должно быть машина, – задумчиво произнес Макс. – Хотел бы я на такой прокатиться. Похоже, твоя подружка знает толк в мотоциклах. Она из байкеров?
– Нет, но вы знакомы, – сказала я. – Наверняка, ты помнишь девушку, которая влезла в драку в ресторане «Мэриотт «Грандъ Отеля». Прием, которым ты бросил ее на пол, настолько впечатлил Жанну, что с тех пор она мается от неразделенной любви.
– Ах, эта! – поморщился Аспид. – Ни за что! Пусть врезается в коровник.
– Почему? – удивилась я. – По‑моему, Жанна очень даже симпатичная.
– Извини, но черепашки‑ниндзя не в моем вкусе.
– Черепашки‑ниндзя?
– Я так ее называю. Честно говоря, агрессивные брюнетки, изображающие из себя крутых мужиков с железными яйцами, не пользуются моей симпатией. В постели они ничего, но слишком уж много от них неприятностей. Держу пари,