Пираньи в шоколаде

запечатлены красивые молодые женщины. Изображения одной из них часто мелькали в журналах: это была «мисс Европа» Зина Сакурова. На следующем снимке хищно усмехалась Турбина с неизменной пиратской повязкой на глазу и свисающей с пояса связкой ключей и замков. Она восседала на мощном навороченном байке, марку которого я, по причине полного невежества в данной области, определить не смогла.
Три другие дамы оказались мне неизвестны. Все они были молоды, ухожены и весьма хороши собой. Две выглядели совершенно стандартно. Правильные, не отягощенные интеллектом лица, блестящие, идеально уложенные волосы, тонкая талия, соблазнительные изгибы бедер. Они вполне могли оказаться актрисами второго плана, фотомоделями или высокооплачиваемыми путанами.
Лицо третьей незнакомки трудно было назвать стандартным или заурядным. Светлая шатенка с элегантной короткой стрижкой. Чуть асимметричный изгиб хищно‑чувственного рта. По‑рысьи прищуренные глаза цвета морских водорослей свидетельствовали о воле, недюжинной самоуверенности и умении настоять на своем. Весьма неординарная дамочка.
Перевернув снимок, я увидела надпись «От меня… с любовью». Четкий, стремительный почерк с легким наклоном вправо. Кому, интересно, адресовалось это послание? Вряд ли боящемуся женщин Антону. Судя по виду, красотка со снимка не склонна распевать с умственно отсталыми блондинами песенки о Пегги и ее щенке.
Почти наверняка фотография была подарена Максу. Если так, зачем Антон ее украл и почему хранил в тайнике?
Исследовав обратные стороны остальных снимков, я не обнаружила никаких надписей.
Зина Сакурова и Турбина входили в список подружек Аспида. Логично предположить, что три остальные девицы также питали нежные чувства к Светоярову‑старшему. Антон, если верить Максу, испытывал робость перед женщинами, в то время как его здоровый организм взрослого мужчины мучительно жаждал близости. Завидуя брату, Громовая нога незаметно воровал фотографии его любовниц. Возможно, по ночам он доставал их из тайника и, с жадностью разглядывая впечатляющие прелести подружек Максима, нервно и стыдливо мастурбировал. Бедный парень!
Достав мобильник, я привычно позвонила по двум телефонам Жанны, в очередной раз не дождалась ответа и задумчиво охватила пальцами ключ зажигания. Повернуть его, завести машину и отправиться домой мне мешало беспокоящее чувство незавершенности. Что‑то я упустила, не довела до конца, но что именно?
Не сделала я многое.
Я забыла спросить, почему в ту ночь в доме не было ни одного человека из обслуги, включая охрану.
Я так не выяснила, какой шок заставил Антона по выражению тети Клавы «остановиться». Я много чего не узнала, вдобавок, ухитрилась восстановить против себя няньку братьев Светояровых. Возвращаться к тете Клаве и донимать ее расспросами бесполезно. Так что я могу еще сделать?
Внезапно меня осенило: нужно обязательно осмотреть территорию вокруг усадьбы. Вдруг обнаружу там что‑нибудь интересное?
Солнце уже цеплялось за горизонт. Еще полчаса – и стемнеет. Следовало поспешить.
Оставив Мелси в машине, я вернулась к высокому кирпичному забору, окружающему территорию усадьбы и двинулась вдоль него, постепенно углубляясь в лес. Обходя двор изнутри, я не обнаружила ни одного дополнительного выхода, что показалось мне странным – при такой протяженности территории, как правило, делают заднюю калитку.
Калитку я обнаружила, миновав большую часть периметра ограды. Сделанная из цельного куска металла, она выходила на тропинку, ведущую вглубь леса.
С минуту я недоуменно таращилась на нее, прикидывая, как же я ухитрилась не заметить ее изнутри. Я, конечно, близорукая, но не настолько же!
Отступив на несколько шагов назад и подпрыгнув, я увидела расположенный над дверью кусок крыши примыкающей к забору хозпостройки и сразу успокоилась. Все разъяснилось. Дело не в близорукости. Я просто не могла увидеть калитку изнутри.
Замок на двери был цифровой, напоминающий домофоны, но без динамика для переговоров. Это означало, что любой, знающий код, вполне может проникнуть на территорию усадьбы. Любопытное наблюдение.
Углубившись по тропинке в лес метров на двадцать, я увидела небольшую полянку. В углублении на влажной земле (похоже, в этом месте недавно была лужа) отпечатался четкий след мотоциклетной шины. Рядом, на более сухом участке, просматривался плохо различимый след обуви, судя по всему ковбойского сапога. Дались же им эти ковбойские сапоги!
Вынув из кармана конверт с фотографиями, я достала снимок Турбины. Рисунок шин байка, на котором она восседала, не совпадал с отпечатавшимся на земле.