Пираньи в шоколаде

Значит, это была не Турбина, хотя, теоретически, она могла иметь второй мотоцикл или у кого‑либо его одолжить.
На всякий случай я зарисовала отпечаток шин и, вдохновившись неожиданным, успехом двинулась дальше. Теперь я расширила район поисков, двигаясь длинными зигзагами то в одну, то в другую сторону от тропинки.
Второй след шины я обнаружила неподалеку от первого, с другой стороны от тропинки. Он тоже оказался достаточно четким. Я снова достала из кармана фотографию. На сей раз рисунок совпал. Не исключено, что Турбина приезжала сюда этой ночью. С другой стороны, мало ли мотоциклов с одинаковыми шинами? Следовало поискать еще какие‑либо улики.
Опустившись на четвереньки, я принялась внимательно изучать землю. Усердие мое оказалось вознаграждено. Недалеко от следа я извлекла из травы погнутый ключ. Некогда он был никелированным, но блеск с него давно сошел. Если бы не неуклюже выцарапанный на нем череп, я бы решила, что ключ валяется здесь уже давно. Память услужливо воспроизвела татуировку черепа, глумливо ухмыляющегося в ложбинке между грудей Турбины, связку ключей и замков, долбающую ее по ягодицам. Похоже, одноглазая подружка Аспида питает склонность к пиратской символике, даже на ключах ее выцарапывает.
Турбина здесь была, это точно. Конечно, отпечатки шин и ключ могли быть оставлены и два дня назад, но в это я не верила. Зачем было оставлять мотоциклы в лесу, если вокруг усадьбы была проложена дорожка? Это означало только одно: владельцы обоих байков хотели подобраться к усадьбе Светояровых незаметно, без звукового сопровождения. Зачем им это понадобилось? Ответ был очевиден: чтобы убить Максима Светоярова.
Знали ли ночные посетители друг о друге? Тот, кто приехал первым, вполне мог слышать треск подъезжающего мотоцикла, хотя неизвестно, где он в этот момент находился.
Над калиткой была укреплена камера слежения. Интересно, что‑нибудь записалось на пленку? Об этом можно будет спросить у Колюни.
Я бродила по лесу до темноты, но больше ничего полезного не обнаружила.
Сладко спящая на заднем сидении Мелси не проснулась даже когда я тронула машину с места. Ведя «фиат» по темному шоссе, я думала о том, что охотно поменялась бы с ней местами.

* * *

На следующее утро я проснулась, обуреваемая жаждой деятельности.
Жанна, как и раньше, на связь не вышла, Колюня Чупрун откликнулся по мобильнику, но разговаривать не мог – был на совещании у начальства. Правда, он пообещал ближе к вечеру заскочить в гости и рассказать о ходе расследования.
Наскоро перекусив, я решила для начала заняться поисками исчезнувшей Жанны. Директора «Кирасы» Виталия Прохорова я знала лично. Он некоторое время тренировался у моего третьего бывшего мужа, и даже Жанну взял в агентство по его рекомендации.
Зная, что застану Виталия в агентстве, я решила нагрянуть к нему без звонка.
– Черт меня дернул связаться с треклятыми бабами! – выслушав мой рассказ о вчерашних событиях, Прохоров нервно зашагал по кабинету. – От этих телохранительниц одни только неприятности. Вечно влюбляются в кого ни попади, а агентству приходится расхлебывать.
– Можно подумать, что мужчины‑телохранители не влюбляются в своих VIPов, точнее VIPок, – хмыкнула я, имея в виду недавний скандал в конкурирующей с «Кирасой» охранной фирме «Щит и меч».
Телаш, влюбившись в цветущие прелести охраняемой певички, пассии одного из олигархов, в лучших горских традициях похитил свою зазнобу и полтора месяца держал в плену на затерянной в диких лесах Забайкалья охотничьей заимке.
Шум вокруг этой истории поднялся страшный. Вернувшись в лоно цивилизации, девица поведала прямо‑таки душераздирающую историю о том, как она сбежала от своего накачанного Ромео и целую неделю пробиралась через тайгу, питаясь ягодами и дикими кореньями. Была помянута и стая кровожадных волков, от которых жертва телохранителя более суток укрывалась на ветвях лиственницы, и медведица, чуть не разорвавшая ее, и наряженный в доху из шкуры росомахи якутский охотник, возжелавший сделать ее хозяйкой своего чума, а также прочие атрибуты, способные украсить любую приключенческую повесть.
В результате певичка получила прямо‑таки бешенную раскрутку, а влюбленный телок[5] бесследно исчез (злые языки поговаривали, что отхватив солидный куш за блистательную рекламную акцию, он перебрался в Таиланд, где открыл бордель для русских туристов).
Песня похищенной девицы под названием «Телячьи нежности» мгновенно ставшая хитом, восемь недель являлась неоспоримым лидером хит‑парадов. Единственной пострадавшей стороной оказалось агентство