Пираньи в шоколаде

Колюня.
– Не арестуешь, – беспечно ответила я. – Тебя тогда совесть замучает.

* * *

Полноценно насладиться трапезой Колюне так и не удалось. Он успел лишь вдохнуть неповторимый аромат разогретых пирожков пигодя и окинуть предвкушающим взглядом пиалы с ростками маша и фаршированными баклажанами, как сотовый телефон в его кармане пронзительно зазвонил.
Судя по выражению лица опера, разговор был не из приятных. Выразительно матюгнувшись, Чупрун бросил телефон на стол.
– Начальство? – сочувственно поинтересовалась я.
– Чертов банкир, – проворчал Колюня.
– Ты имеешь в виду отца Бублика?
– Кого же еще? Все свои связи задействовал. Такую волну погнал – только держись. Полковнику моему хвост накрутил, а он, соответственно, мне – мол, где находишься, чем занимаешься и все такое прочее. Срочно требует к себе на ковер.
– Срочно – понятие растяжимое. Не пойдешь же ты к начальству на голодный желудок. Так и язву заработать недолго.
– Все удовольствие поломали, гады, – вздохнул опер. – Это же не гамбургер из Макдональда, чтобы на бегу его в рот запихивать.
Чай Колюня допивал уже на ходу. Бросив в рот последнюю конфету, он вскочил в машину и резко газанул, успев напомнить, чтобы я из дома не высовывалась и на всякий случай вызвала для охраны пару знакомых телохранителей.
Я постояла на дороге, провожая взглядом «жигули» опера, а потом вернулась в дом, на всякий случай заперла двери на все замки, взяла чашку жасминового чая, конфеты и со всем этим хозяйством отправилась в спальню.
Мелси не отставала от меня не на шаг. Корыстное животное вслед за мной забралось на кровать и улеглась рядом, якобы случайно уронив на коробку с конфетами морду с подрагивающими от возбуждения усами.
Теперь, когда я находилась на своей территории, ситуация уже не казалась мне столь угрожающей. С чего я вдруг решила, что тип, пристреливший Бублика, собирается заодно прикончить и меня? Скорее всего, стрелял тот же самый человек, что подкинул мне видеокассету и вставил «жучка» в телефон. Если бы он хотел меня убить, то вполне мог сделать это ночью.
Интересно, зачем он подкинул мне улику, компрометирующую Антона? Рассчитывал, что я передам видеокассету правоохранительным органам? Было бы проще отправить ее по почте.
Ничего путного в голову не приходило. Может, этот тип вообще сумасшедший, и подбросить мне кассету ему посоветовали живущие у него в ботинках маленькие зеленые человечки с Тау‑Кита?
Гадать можно было до бесконечности, и я решила не растрачивать силы впустую, а лучше еще раз внимательно просмотреть кассету – вдруг замечу какую‑либо деталь, которая поможет идентифицировать подружку Антона.
Чтобы не упустить что‑либо важное, я нацепила очки и, не забыв прихватить с собой конфеты, переместилась на самый край кровати, поближе к экрану телевизора. Первый просмотр ничего не дал. Никаких имен, мест или событий, способных навести меня на след девушки, не было упомянуто. Я вздохнула и поставила пленку сначала. Сыщики в детективах всегда так делают – прокручивают одну и ту же сцену сотню раз подряд, и в конце концов их осеняет гениальная догадка.
В том, что после сотни просмотров на меня снизойдет озарение, я сильно сомневалась – это ведь не кино, а реальная жизнь, да и матушка‑лень не располагала чересчур напрягаться.
«Прокручу еще разок – и хватит», – решила я.
Обнаженный Антон на экране быстрее задвигал бедрами. Пальцы женщины лихорадочно вцепились в его плечо. Изогнувшись дугой, она содрогалась в оргазме. Антон вскинул голову, издал хриплый стон и, яростно вонзившись в любовницу, кончил одновременно с ней.
Конфета, которую я на ощупь вытащила из коробки, выскользнула из моих пальцев. Морда терьера молнией метнулась к ней, клыки сомкнулись над нежданной добычей. Одно мгновение – и конфета исчезла, а хитрая собака с невинным видом уставилась в телевизор: мол, лежу себе тут, никого не трогаю, о потерянных конфетах знать ничего не знаю.
Тело Антона расслабилось и обмякло, кисть любовницы соскользнула с его плеча, свободно упав на кровать.
Гадая, не пригрезилось ли мне, я схватилась за пульт управления, перемотала пленку назад и придвинула лицо к самому экрану.
Так и есть – у основания указательного пальца любовницы Антона три крошечные родинки, образовывали правильный треугольник.
Ну и дела! Я уже успела убедить себя, что Антон бросился в окно, увидев подсвеченный фонариком снимок Маши, а родинки нежданно‑негаданно оказались совсем не ее. Слишком маловероятно, чтобы две разные женщины обладали идентичным набором родинок, если они,