Пираньи в шоколаде

что увидел за ним Машу Зуенко?
Антон вздрогнул.
– Откуда ты знаешь? Ты тоже ее видела?
– Нет, я просто догадалась.
– Она часто приходит ко мне во сне.
– А наяву?
– В последние годы нет. Раньше я ее видел. Меня тогда засунули в психушку.
– Ты помнишь, что произошло семнадцать лет назад? Как погибла Маша?
– Что‑то помню, но очень смутно. Только отдельные детали. Мы пошли на речку. Макс предложил попробовать какие‑то таблетки. Сказал, что по знакомству достал новый синтетический наркотик. На улицах такой не купишь – дурь редкая и жутко дорогая. Крутая штука, кайфа много, а побочных явлений – никаких. Маша сначала сопротивлялась, а потом согласилась – за компанию.
У Макса оказался припасен еще один сюрприз – порножурналы. В то время они были редкостью. Мне было только одиннадцать лет, но выглядел я на все четырнадцать.
Наркотик полностью лишил меня способности соображать. Картинки в журналах казались живыми. Женщины протягивали ко мне руки, смеялись и ласкали меня. Со мной творилось что‑то невероятное. Я желал их всех, но больше всего я желал Машу. Что было потом я не помню – какие‑то обрывки галлюцинаций – видоизменяющиеся женские тела, руки, вытягивающиеся, как щупальца осьминогов, лобки, превращающиеся в заросшие лесом холмы, еще какую‑то чертовщину. Я слышал какие‑то звуки – то ли музыку, похожую на крик, или крик, похожий на музыку.
Когда сознание немного прояснилось, я понял, что лежу на мелководье полностью раздетый. Иногда вода касалась моей щеки, наверное, ее прохлада и привела меня в чувство. Потом я увидел, что подо мной распласталась Маша. Я лежал прямо на ней, а она не шевелилась, хотя вода заливалась ей в рот. Я не сразу сообразил, что она была мертвая. Потом появился Макс. Он заорал, что я сумасшедший, что я изнасиловал и убил ее. Я ничего не мог вспомнить. Кажется, я закричал, а потом потерял сознание.
Очнулся я в больнице, не зная, привиделась мне смерть Маши или нет. Мне что‑то говорили, но я не отвечал, а потом ко мне пришел Макс. Он сказал, что все устроил в лучшем виде. Маша случайно утонула, а меня это настолько потрясло, что я пережил нервный кризис. Он обещал, что никто никогда не узнает, что я изнасиловал и убил Машу. У родителей достаточно связей, и даже если какие‑то следы насилия на ее теле и обнаружатся, милиция закроет на это глаза. На всякий случай Макс посоветовал мне и дальше изображать тронувшего на почве нервного потрясения – мол, с психа и взятки гладки.
Тогда мне не требовалось что‑то специально изображать. Внешний мир почти перестал для меня существовать. Днем и ночью я пытался восстановить последовательность событий, понять, как и почему я убил Машу. Я терзал себя воспоминаниями почти два года, к сожалению, безрезультатно.
Тогда я решил покончить с собой. Осталось только придумать, как это сделать – чтобы получилось с первой попытки. В ту ночь мне приснилась Маша. Она улыбалась и ничуть не сердилась на меня. Маша сказала, что ее убил Макс, а вину свалил на меня. Я знал, что брат ревнует ко мне и в глубине души меня ненавидит, но не ожидал, что он способен на такую подлость. Прежде, чем исчезнуть, Маша велела мне остерегаться Максима.
– Если ты станешь таким, как был, Макс уничтожит тебя. Он не позволит тебе взять верх над собой, сказала она.
Я думал над ее словами несколько месяцев, а потом понял, что Маша была права. Макс мог испытывать снисходительное сострадание к брату‑идиоту, но соперника рядом с собой он бы не потерпел. Именно тогда я и решил разыграть задержку развития.
Для начала мне нужно было выбраться из психушки. Я начал вести себя более адекватно – и меня выписали. Я провел всех – врачей, родителей, брата. Застенчивый мальчик с травмированной психикой, испытывающий страх перед женщинами – этот образ вполне удовлетворял Максима. На фоне недоумка‑брата он выглядел еще более блистательным. Примерно так же уродство английского бульдога подчеркивает очарование его молодой красивой хозяйки.
– Ты так и не вспомнил, что произошлос Машей?
– Нет, но я начал склоняться к версии, что в ее смерти действительно виновен Макс. Где он был, когда я ее, якобы, насиловал и убивал? Спрашивать об этом брата не имело смысла – правду бы он не ответил. Именно Макс убедил нас принять наркотик, именно он подсунул нам непристойные картинки. Даже если это я убил Машу, косвенным виновником ее смерти является он.
Даже сейчас воспоминания о Маше сводят меня с ума. Иногда я полностью я теряю контроль над собой. Именно это и произошло, когда я выпрыгнул в окно. Макс уничтожил меня, превратил мою жизнь в ад. Я поклялся, что когда‑либо он за это ответит. Возможно, ты считаешь меня чудовищем, но мне жаль, если кто‑то другой, а не