рваными картами. Алонсо, уже сидевший за тем же столом, вопросительно посмотрел на него.
— Что, амиго, готовы взяться за пистолеты? — усмехнулся О’Лири. — Не советую — дыма много. Один выстрел, и вам меня уже не разглядеть. И если промахнетесь… А еще пистолет может дать осечку. Сталь надежнее.
Словно по волшебству в руке ирландца оказался длинный, изогнутый нож, который он с силой вонзил в стол. Диего не дрогнул — вот уж в эти игры он играть умел.
— Джеймс, я не благовоспитанный мальчик из хорошей семьи. Мои пистолеты не дают осечки, и один из них прямо сейчас под столом смотрит вам в живот. Я знаю, с кем имею дело.
— Вот оно что? — О’Лири рассмеялся. — А как же вы в аббаты угодили, если не врете?
— Вы про это со мной так хотели поговорить?
— Нет, о другом…
Поразмыслив, Джеймс встал и достал из шкафа бутылку вина.
— Выпьем, за дружбу и взаимопонимание. Только не забывайте, Диего, капитан здесь я.
— Я это помню. — Алонсо пододвинул стакан. — Спрашивайте, капитан.
— Мои люди проверили ваши вещи и даже ваши карманы, — спокойно сообщил О’Лири, наливая вино. — Вы потратили все ваши деньги на корабль и снаряжение. А приехали сюда с такой суммой, что ее хватило бы на безбедное существование и в Европе.
— Я не любитель безбедного существования, — жестко ответил Алонсо. — Я не боюсь отказать себе во многом ради того, чтобы однажды ни в чем себе не отказать.
— Эк вы завернули! — опять засмеялся капитан. — Сразу видно образованного человека. Судя по тому, как вы чесали по латыни, учились в семинарии? Или где-то еще?
— Джеймс, спрашивайте наконец о том, что вам действительно интересно.
Капитан отсалютовал стаканом собеседнику и не спеша, с удовольствием осушил его.
— Вы имели деньги, но потратили их на снаряжение корабля. Вы не дурак и понимаете, какой это риск. Но вы ведете нас ловить чертов «Ла Навидад», хотя его может не оказаться у Флориды.
— Я же говорил: в протоколах инквизиции я нашел подтверждение легенды! — напомнил аббат. — Да и дьявол с ней, с легендой, я видел серьезные документы. Это странно? Да, но что нам за дело? Я уверен, что «Ла Навидад» уже идет сюда с севера и стоило бы поспешить!
— Кнут все сделает, — отмахнулся Джеймс. — Но риск, сеньор Диего, риск! В конце концов, в море много дорог. Мы можем просто разминуться с «Ла Навидад». Вам могут выпустить кишки прямо сейчас, чтобы спокойно владеть кораблем. Наконец, на «Ла Навидад» может оказаться маловато золота, и ваша двойная доля не окупит затрат. Но вы упрямо лезете вперед. Почему? Я должен это знать, Диего, потому что не люблю играть втемную. Давайте заключим нашу личную сделку: вы откровенны со мной, только по-настоящему откровенны, а я обещаю сохранить вашу тайну.
— Вы сохраните тайну и поклянетесь защищать меня от ваших головорезов, — выдвинул свои условия Алонсо, допил вино и поставил стакан перед капитаном. — Налейте еще, славное вино.
— Купленное на ваши денежки! — весело напомнил Джеймс и наполнил стаканы. — Пейте на здоровье. И… Я согласен, если вы свою часть сделки выполните. Полная откровенность, Диего, полная. Это на берегу можно было юлить, а теперь — только так, как я сказал. Не лгите капитану. Иначе это плохо кончится, обещаю.
— Страшный вы человек, капитан О’Лири, — не удержался от иронии Алонсо, который с трудом сдерживал желание поставить наглеца на место. Но арагонец знал слабые черты своего характера и в который раз сдержался. — Хорошо, капитан, слушайте. Я действительно закончил семинарию, это было условием моего отца. Иначе я перестал бы получать содержание. Но строить карьеру духовного лица мне не хотелось, в юности я мечтал стать солдатом, мечом взять и славу, и богатство. Поэтому водил дружбу с офицерами. Мне помогли, и я оказался в действующей армии. Мы отправились воевать с маврами, в пустыню. Знаете, как себя чувствует человек, когда ветер вторую неделю несет из Сахары раскаленный песок, а воды дают… Ну, вот по такому стакану в день. Вода гнилая, она ужасно воняет, но если ее не пить — не доживешь до вечера.
— Я моряк, — напомнил ирландец. — Я знаю, что такое жажда, и что такое гнилая вода, тоже знаю. Может быть, перейдете к делу?
— Вы хотели откровенности? Слушайте. — Диего твердо знал: чем больше человек о тебе знает, тем больше волей-неволей к тебе располагается. Так устроены люди. — Я разочаровался. Командиры наши жили совершенно иначе, а договоров, подобных вашему, никто не заключал. Мавры нападали по ночам, нас становилось все меньше, помощь никак не приходила… Случился бунт. Потом — долгая дорога домой. Большинство моих товарищей угодили в рабство или погибли, а всего из трех тысяч в Испанию вернулись пятеро. И тогда я поклялся, что больше никогда не буду служить. Поклялся, что всегда стану действовать