Пираты. Тетралогия

вернуться к испанцам, как моя кровожадная доченька!
— Вся в тебя… — Дюпон взял бутылку и отхлебнул из горлышка. — Гнаться за Гомешем сейчас бессмысленно — мы повреждены, а «Пантера» быстрее «Ла Навидад». Но думаю, я знаю, где его искать. Точнее, не знаю, но догадываюсь, как туда попасть.
— Говори яснее, лягушатник, или я разобью эту бутылку о твою наглую башку!
— Лягушатник? — Дюпон усмехнулся и почесал горло. — Капитан, я думаю, Гомеш удрал не просто так. Согласись, это на него не похоже — бросить друга в беде. Мужчины поступают так в одном случае: когда замешана женщина.
— Если ты собираешься мне морочить голову проблемами с твоей женой, то можешь сразу убираться! Это ваши с Гомешем дела — устроили бы дуэль по возвращении из рейда, и все! Но теперь не получится. Мой рейд не кончится, пока Гомеш не станет слишком мертв для дуэли!
— Это она уговорила его уплыть, — твердо сказал француз. — И дело не только в ее обаянии. Гомеш поплыл за призом, который тебе и не снился. И которым он ни с кем не собирается делиться, как не хотел и я! Выслушай меня, капитан, и ты узнаешь, что случилось на самом деле и как их теперь найти. Спешить некуда — команда занята починкой, обойдутся без тебя.
Ван Дер Вельде хотел было возразить, но потом махнул рукой, сел и снова взялся за ром.
— Говори, но короче. Или я тебя искупаю, как Кристин, только ты промокнешь как следует.
— Уж как получится. Начало этой истории ты хорошо помнишь, капитан: с год назад ты высадил нас на одном из Малых Антилов, и мы занялись охотой. Островок был полностью покрыт лесом, хрюканье свиней мы услышали еще не сойдя на берег. Все было хорошо, и где-то через месяц ты должен был вернуться за копченым мясом.
— Ты про тех чудных испанцев? — Ван Дер Вельде нахмурился, припоминая. — Много странного люду шляется по морям.
— Да! — буканьер сел напротив капитана и закинул ногу на ногу. — Мы заметили корабль, идущий к острову, и стали готовить провизию к погрузке. Кто это еще мог быть, кроме тебя? Время совпадало. Нас, охотников, тогда было семеро. Мы настолько были уверены, что это «Ла Навидад», что заметили ошибку только когда корабль подошел близко к берегу. Это были испанцы! Но какие… Галеон! И он не был похож на старый. Испанцы бросили якорь как раз там, где мы ждали тебя…
— Это самое удобное место для стоянки! Только при чем тут Гомеш? Он тогда уже не ходил со мной.
— Испанцы спустили три шлюпки, и мы увидели в них людей в кирасах, в железных шлемах, с аркебузами — вылитые конкистадоры! — не обращая на него внимания, продолжил вспоминать Дюпон. — Мы просто не знали, что делать. Но не успели шлюпки пройти и половину расстояния до берега, как из-за мыса вышел «Навидад». Ты увидел испанцев и сразу открыл огонь?
— Я увидел испанский флаг, что удивительного? Думал, какая-то засада — Испанцы тоже начали стрелять по мне, но пушки у них были хуже, а ядра — просто чугунные! Кроме пары дыр, которые через час залатал плотник, у меня и повреждений-то не было.
— Именно! Зато одно из ядер с «Ла Навидад» разорвалось возле их порохового погреба и галеон разлетелся на куски. Потом твои канониры разнесли и две шлюпки, и все, кто в них были, ушли на дно в своих доспехах. Только самая первая шлюпка успела достичь берега. И мы перестреляли их, как куропаток! Двоим или троим удалось добраться до кустов, там они и нашли свою смерть — кроме одного. Пуля отлетела от его кирасы, и мне пришлось погнаться за ним, перезаряжая ружье на ходу. Он убежал немного вперед, но я уверенно пошел по его следам.
— Я помню что-то такое… — капитан безразлично пожал плечами. — Я видел и привидения, и восставших мертвецов и самого морского черта — чего я только не видел в этих краях! Что мне до твоих конкистадоров?
— Когда я догнал его, уставший испанец упал на колени и попросил пощады. Вот тут и начинается самое интересное, — Дюпон дотянулся до капитанской трубки, лежавшей на столе, и подвинул ее ближе к голландцу. — Слушай и не перебивай. Я не очень хорошо знаю испанский, но зато он и по-английски, и по-французски знал с десяток слов. В общем, он закричал о богатом выкупе и я не выстрелил сразу. А потом понес какую-то чушь: есть ли на острове его соотечественники, могу ли я его к ним вывести… И еще спросил, какой теперь год. Это было интересно, и я даже присел на поваленный ствол рядышком — знал, что скоро мне на помощь подоспеют наши ребята и собирался посмеяться вместе с ними.
А испанец от страха болтал без умолку. Я помалкивал, и чем дольше я молчал, тем больше он рассказывал. Понять было не так легко… Но вдруг до меня дошло, что он ведет речь о сокровищах тамплиеров. Между тем я прихожусь пусть и не прямым, а весьма дальним, но все же потомком Жака де Моле, последнего Великого Магистра ордена. Он сгорел на костре