Пираты. Тетралогия

ко мне вернулся. — В Вест-Индию?
— А куда же еще? Ведь Дюпон сказал тебе, что он буканьер. Он родился там, на островах, и гордится этим страшно. Индюк надутый! Но малый и правда крутой…
Сверху раздались крики. Я узнал нетрезвый голос капитана Бриджиса, и понял, что он приказывает подготовиться к отплытию немедленно. Хотелось выйти на палубу, взглянуть на шотландский берег — кто знает, может быть, в последний раз? Но я боялся увидеть Моник и снова впасть в оцепенение. Мне было стыдно за себя. Вдруг в трюм кто-то заглянул.
— А где мои обезьяны, парни? У меня их теперь две и обе, кажется, напрашиваются на вертел!
— Мы здесь, мистер Мерфи! Я всего лишь показал Джону, где он будет спать! — Роберт вскочил и подтолкнул меня к лестнице. — Идем, если зовет Мерфи — надо идти. Он кок, а работа на камбузе — единственная радость юнги, уж ты мне поверь. Здесь с тебя жир-то быстро сойдет, на сухарях да солонине!
Проходя по темному трюму, в котором я до сих пор ничего не мог рассмотреть, я сильно ударился головой о какую-то балку. Вот с этого удара, можно сказать, и началось мое путешествие. Якорь еще не был выбран, а я уже успел завести себе вороватого друга и несчастную любовь. Как сказал бы дед Джон: день прошел не зря. А ведь мы еще не обедали… Я выкинул все из головы и занялся исполнением своих прямых обязанностей. То есть делал, что приказано, и не жаловался на пинки и подзатыльники.

Итак, я стал юнгой. Ничего особо примечательного в этом факте нет, так же как и в том, что наш бриг, счастливо миновав туманы и мели Английского Канала, иначе именуемого Ла-Маншем, вышел в океан. Мне, также как и Роберту, и еще некоторым новичкам, пришлось пережить так называемое «крещение». Боцман Стиве вырядился дикарем, измазал лицо сажей и сел возле грот-мачты, а мы должны были кланяться ему, подносить всевозможные дары из тех пустяков, что у нас имелись, а в конце церемонии — прыгнуть в воду с верхней реи. Даже капитан Бриджис не возражал против этого обычая, а уж как веселились пассажиры! Губернаторша хохотала до упаду, на время оставив в покое свою служанку. Воспользовавшись случаем, Кристин почти весь день проторчала в камбузе у Мерфи, что меня всерьез удивило. Создавалось впечатление, что старый кок не просто привязан к девчонке, но и уважает ее, будто хорошую старую знакомую.
Мы с Робом, конечно, были одними из главных действующих лиц. По вантам к тому дню мне уже пришлось полазать достаточно, но спрыгнуть с высоты — совсем другое дело. Кроме того, я совершенно не умел плавать. Выручил Клод Дюпон, который то казался мне негодяем, то наоборот, славным и добрым человеком. Мсье, скучавший на корабле во время плавания, постоянно болтал с матросами и уделял нам, юнгам, немало внимания. Это он объяснил мне, как спрыгнуть так, чтобы не удариться о воду всем телом, и показал, как нужно двигаться в воде. И все равно мы с Робом едва не опозорились — сперва Летбридж вцепился в рею и боялся спрыгнуть, так что мне пришлось его столкнуть, а потом я так растерялся, оказавшись за бортом, что без товарища, боюсь, мог просто утонуть от страха. Это маленькое приключение сплотило нас, и мы уже по-настоящему подружились.
После этого представления Дюпон взялся развлекать публику дальше. Он вынес на палубу свое буканьерское ружье с длинным стволом и, набрав прямо в рот пуль, несколько раз необычайно быстро выстрелил в птиц, ни разу не промахнувшись. Не только я, но и бывалые люди из команды были потрясены тем, как ловко этот француз умеет перезаряжать ружье. По словам Дюпона, испанские солдаты стреляют в три раза медленнее, чем буканьеры, и я ему поверил. Конечно, такие фокусы заставили меня заинтересоваться Дюпоном еще больше и, пока матросы рассматривали удивительное ружье, сделанное, по словам француза, на лучших в мире заводах города Шербур, я обратился с расспросами к Робу. Раньше у меня просто не было времени. Мы, пользуясь редкими для нас свободными минутами, валялись на нагретых солнцем досках палубы, пока наша одежда сушилась тут же.
— Буканьеры — охотники с карибских островов! — тут же сообщил мне Роберт. — Дюпон сам рассказывал. Они коптят мясо на деревянных решетках, которые по-французски и называются «букан». Ходят прямо по морю на каноэ, живут свободно… Но главное их охотничье угодье — Эспаньола, ее еще сам Колумб открыл. Остров принадлежит испанцам, которые давным-давно выпустили на него коров и быков. Пастбища там очень хорошие, животные размножились, и испанцы могли бы охотиться на них в свое удовольствие. Но буканьеры приплывают туда с Тортуги, маленького островка рядом, и бьют дичь прямо У них под носом. Конечно, постоянно происходят стычки…