Письма призрака

Мне не послышалось? Он сказал, что Стефан превзошёл сам себя, после слов, что ему помогали? То есть он вообще не считает помощников людьми?
Я искоса посмотрел на Роберта. Тот сидел прямо, лицо было безэмоциональным, но строгим. В любом случае сидеть рядом мне было очень некомфортно. Казалось, что я всё делаю неправильно: неправильно держу вилку, подношу ко рту, даже жую. И плюс у меня всё ещё была небольшая дрожь после увиденного. Перед глазами то и дело появляется этот человек с топором и стеклянный взгляд Худой фигуры.
Дрожащими руками я потянулся к бокалу. Наверное, в первый раз в жизни мне настолько сильно хотелось напиться, расслабиться и забыть обо всём. Двух бокалов мне вполне хватит. Но дотронувшись, я нечаянно дёрнул рукой и опрокинул бокал, расплескав вино по столу.
— Чёрт! – я подскочил, как ошпаренный и побежал на кухню, вернувшись с тряпкой. – Я сейчас всё уберу, — и начал судорожно натирать стол.
Роберт же лишь фыркнул.
— Разумеется, уберешь. Ты же разлил.
Я медленно поворачиваюсь к Роберту, который в это время флегматично потягивал вино.
— Спасибо, я в курсе, — буквально прошипел я. – А можно без подобных комментариев?
— Нет, нельзя, — Роберт с вызовом посмотрел на меня. – Как ты будешь подавать себя в обществе, если даже бокала в руках удержать не способен?
— Это было случайно!
— Роберт, сделай скидку, — решил вмешаться Стефан. – Первый раз все собрались за одним столом. Он волновался, вот рука и дёрнулась. Со временем приноровиться к стрессам.
Роберт долго смотрел на Стефана, но потом глубоко вздохнул.
— Как скажешь.
Я же по-быстрому вытер всё вино со стола и, поблагодарив за ужин, поспешил удалиться из обеденной, так как больше не мог выносить на себе этого высокомерного взгляда.
Вот же гад! Да кем он себя возомнил?
Быстро дохожу до комнаты и, заперевшись, падаю на кровать, обнимая подушку.
— Мише, — стук в дверь. – Мише, это Вивьен. Открой.
— Я хочу побыть один! – крикнул я.
— Мише! Открой дверь.
— Нет! Не хочу! – встал на дыбы я. – Оставьте меня!
После этого стуки прекратились, и я услышал звуки удаляющихся шагов.
Не знаю, сколько я так пролежал. Скорее всего я сам не заметил, как провалился в сон, потому что не помню, как стемнело. На часах было девять вечера. Я лениво приподнялся вместе с прижатой к груди подушкой.
Ну и что теперь делать? Если б я не уснул, то сейчас бы принял ванну и пошёл спать, но теперь… Чёртов Роберт! Это всё из-за него!
Тут меня посетила странная мысль: ворваться к нему в комнату и высказать всё, что я о нём думаю. Плохая идея. Очень плохая. Не надо так делать… Тогда почему я встаю? И почему иду прямиком в левое крыло? Я же сказал: плохая идея. Нужно развернуться и пойти обратно… О, чёрт, я стою перед дверью в его комнату. Будет плохо, если я это сделаю… А, чёрт с ним! Не надо было мне грубить!
Стучу в дверь и после короткого “войдите”, захожу в комнату с воинственным видом и вижу перед собой читающего в кресле Роберта. Подняв на меня взгляд, он скучающе закатил глаза.
— Чего тебе?
— Знаешь, Роберт, мне плевать, что ты о себе думаешь! Я тоже человек, так что будь любезен относиться ко мне с уважением! – выпалил я на одном дыхании.
— Если всё сказал, то выход за твоей спиной, — сказал Роберт, абсолютно не впечатлённый, снова уставившись в книгу.
— Не говори со мной так свысока! И убери уже эту чёртову книгу, когда с тобой разговаривают, — я скрестил руки на груди. – Ещё мне что-то заливаешь про манеры.
— Да чёрт с тобой! – Роберт захлопнул книгу и начал приближаться ко мне. Я невольно сделал шаг назад, но тут же был прижат к стене. – Давай я тебе объясню пару нюансов. Ты — всего лишь омега, который будет с нами жить. И у тебя всего две функции. Первая – раздвигать ноги, вторая – не позорить нас, грамотно подавая себя в обществе. И если ты не в состоянии вести себя, как подобает, то можешь забыть о каком-либо уважительном отношении. А теперь можешь бежать к моим братикам и жаловаться, какой я плохой, — говорил Роберт, заглядывая мне прямо в глаза. Но я не отводил взгляд.
— Я пришёл к тебе, понятно! И не собираюсь никому жаловаться! Но если ты требуешь от меня подобающего поведения, то, извините, соответствуй!
Роберт взял меня за подбородок и чуть приподнял моё лицо, заставив увидеть в его глазах злобные искорки.
— Ты нарываешься?
Мои ноги чуть подкосились от страха, но на лице не было и его тени. Я лишь скрестил руки на груди, гордо её выпячивая.
— Ха! И что же ты сделаешь? Не надо тут корчить из себя. Ты не поднимешь на меня руку.
— А я и не собираюсь, — усмехнулся Роберт и необычно нежно заправил мне выбившуюся прядь волос за ухо. – Ты ведь хранил невинность для будущих