Письма призрака

мужей, верно?
От услышанного я напрягся, а по спине прошёл холодок, но, собрав себя в кучу, я упёрся рукой в грудь альфе, как бы отстраняя.
— Мы договорились? – я задал вопрос, стараясь не смотреть на Роберта.
— Я подумаю, — Роберт положил руку мне на голову. – Но учти: не научишься себя вести, и я лично вдолблю правила этикета в твою головушку. Понял?
Мои щёки тут же залил румянец, поэтому я лишь нервно смахнул его руку со своей головы и покинул комнату, оставив вопрос без ответа.
========== Вивьен ==========
— Вивьен?.. – сквозь дремоту слышу тихий мелодичный голосок. – Вивьен?.. – теперь уже более отчётливо. Лениво разлепляю глазу и вижу перед собой Мишель, прижимающего к себе подушку.
— Мише?
— Вив, можно я сегодня посплю с тобой?
— Ты же сам говорил о «побыть просто братьями», — я потёр заспанные глаза.
— Дело не в этом. Мне просто… одному спать страшно…
Я заметил, как Мише буквально затрясло, когда он заговорил об этом.
— Эмм… Хорошо, залезай. Только не будет ли это подозр…
— Я уезжаю в литературный кружок рано утром, — перебил меня Мишель, укладываясь рядом.
— Хорошо.
Мне стоило больших усилий, чтобы повернуться к нему спиной, а не приобнять сзади.
Утром я проснулся уже в одиночестве. И с этого самого утра я хожу, как пришибленный и не могу найти себе место. А всё из-за письма. Из-за этого чёртового письма, которое мне с утра пораньше передал дворецкий. На конверте было корявым отцовским почерком написано «Вивьен Тиндел». На кровати ещё в полудрёме я достал свёрнутый втрое лист бумаги и начал читать. Но по мере скольжения глазами по словам, сон постепенно улетучивался.
«Здравствуй, сынок. Как вы там с Мишель поживаете? Надеюсь, вам удалось поладить с сыновьями семьи Гросс. Теперь о деле. Ты наверняка слышал об университете в Леньяно «Corpe». Если же нет, то рассказываю: это один из самых лучших на сегодняшний день университетов в мире. Там учиться весь свет аристократии. И именно туда я и хочу тебя отправить. Это отличная возможность для тебя и для нашей семьи, помимо брака Мишель, укоренить своё положение в обществе и найти для тебя подходящего омегу. Подумай об этом. И не наделай глупостей. С любовью, твой отец.»
Отец поставил меня перед настолько трудным выбором: оставить Мишель здесь одного и уехать учиться либо остаться с Мишель, но подставить при этом отца. Кто-то бы сказал, что выбор очевиден, ведь у Мишель уже есть женихи, но как я могу доверить его им? Я постоянно трясусь за него. Стараюсь оказаться рядом в трудную минуту и поддержать, но вчера он меня даже в комнату не впустил!
Который круг я уже наворачиваю по своей комнате, обдумывая послание отца. Ну не могу. Не могу я оставить Мишель тут одного! Мне так хочется с кем-нибудь посоветоваться, поговорить. Но с кем? На ум идёт только пойти к Стефану, но я примерно знаю, что он мне скажет, точнее, что сказал бы любой здравомыслящий человек: «Конечно, езжай. Тебе выпадает такая возможность. Ты не можешь её упустить» ну и всё в этом роде. Да и кто я такой, чтобы он тратил на меня своё время.
Уже время обеда, а мне до сих пор кусок в горло не лезет.
Тяжело выдохнув, упираюсь руками в оконную раму, наблюдая за садовником.
Я слишком сильно опекаю его? Такая мысль мне тоже приходила. Да очнись ты! Тебе с Мише ничего не светит! Он уже помолвлен!
Срываюсь с места и выхожу из комнаты. Хоть я и не был уверен в правильности своего выбора, но ноги как будто сами знали, что идти мне стоит прямиком к Стефану. Больше не к кому.
Останавливаюсь около его двери и начинаю гипнотизировать взглядом ручку. На неё нужно просто нажать. Просто нажать и всё!
— Это делается вот так, — слышу буквально над ухом, после чего рука открывает дверь. Подняв голову вижу слегка насмешливый взгляд Стефана. – Заходи.
— Спасибо, — буркнул я и нырнул в комнату. У Стефана в руках был большой холст и разного размера кисточки. Прямо перед окном была деревянная конструкция, служившая подставкой под холст. – Ты рисуешь?
— Да, — кивает Стефан и ставит холст на подставку, пододвигая к себе небольшой столик с кисточками и карандашами. – Итак, — он поворачивает на меня голову, — что же такого страшного у тебя случилось?
— Почему сразу страшного?
— Ну ты стоял около моей двери и никак не мог войти. Значит, ты хочешь поговорить со мной о чём-то, что тебя сильно тревожит или даже, чего ты стыдишься, — произнёс Стефан выбирая карандаш.
Я стоял с вытаращенными глазами. Вот это… да…
— Пододвигай и садись, — он кивает на стул, стоящий в углу комнаты.
— Хорошо, — быстро поднеся стул и сев сбоку от Стефана, я задумался, как же начать. Но не придумал ничего лучше, чем: — вот, — и протянул ему письмо отца.