Письма призрака

— З… зачем?.. – но тут я почувствовал, как к моим губам прикоснулся палец, призывая к тишине.
— Поверь, так будет лучше, — прошептал он, после чего мои губы накрыли нежным поцелуем. Одна рука Стефана скользнула мне по щеке, а другая – провела по животу, скользнув под ночную рубаху.
— Тогда у меня тоже будет условие, — произнёс я, как только Стефан отстранился. – Точнее не условие. Просьба.
— Какая?
— Не останавливайся. Доведи всё до конца, даже если я начну сопротивляться.
— Хорошо, — мягко произнёс Стефан и накрыл меня своим телом, медленно задирая рубаху.
Я ничего не видел, мог только чувствовать, и от этого каждое прикосновение ощущалось в тысячи раз острее. Это невозможно описать. Это что-то невероятное. Я буквально чувствовал, как кровь пульсировала в моих жилах, это отдавалось в виски вместе с желанием большего. Стефан задрал мою рубаху, заставив меня поднять руки, но так и оставил её на локтях, словно раскрывая меня всё больше и больше. А я почувствовал себя в этом состоянии полностью обнажённым. Мне стало так стыдно, но я не стал отворачивать голову или подтягивать к себе ноги, желая закрыться. Нет. Я послушно лежал и пытался словить каждое прикосновение Стефана. И в этот момент я понял, для чего была нужна эта лента.
Стефан вдруг отстранился и послышался шорох ткани, после чего он вновь накрыл мои губы поцелуем, но уже более страстным, даже требовательным, пока его руки медленно спускались по моему телу вниз. Я понял, что он стянул с себя свою ночную рубаху, так как чувствовал тепло, исходившее от его кожи. Мне захотелось опустить руки и провести пальцами по его груди, очертить пресс и спуститься ниже, но не посмел дёрнуться по своей инициативе. Он легонько покусывал мои губы, но потом резко толкнулся в мой рот языком. От неожиданности я издал короткий стон, но Стефан не отстранился, лишь опустил руки на мои ягодицы и заставил меня дёрнуться, когда сжал их.
Я ответил на поцелуй, чувствуя небольшую неловкость, когда скользил кончиком языка по шершавой поверхности. Но когда наши языки сплелись в своеобразном танце, я почувствовал, казалось, истинное единение. Это было так близко, так интимно.
В этот момент я подумал о том, как, наверное, красиво Стефан выглядел в лунном свете. Как играли тени на его мышцах, как сверкали его изумрудные глаза, как тёмные волосы прядями падали на лицо.
Стефан вновь мягко отстранился от меня и провёл большим пальцем мне по губам. После чего поднялся к резинке штанов и резко стянул их. Я машинально подогнул к себе ноги, но Стефан тут же развёл их в разные стороны.
Это лента правда спасала. Я чувствовал себя открытым и одновременно полностью закрытым. Не представляю, что было, если бы в этот момент зеркало моей души было нараспашку.
Я почувствовал влажный поцелуй в шею и спускающуюся дорожку поцелуев прямо к, уже успевшему затвердеть от всех этих действий, члену. Стефан скользнул языком по стволу, а я закусил губу и уткнулся лицом в изгиб локтя. И когда я почувствовал, как Стефан заглотнул головку, из меня всё-таки вырвался, хоть и тихий, но протяжный стон удовольствия и последующий – разочарования, когда он отстранился. Мне хотелось ещё. Ещё!
Но Стефан лишь шире раздвинул мои ноги и приставил два пальца.
— Расслабься, — довольно властно произнёс Стефан, и я не посмел его ослушаться, чувствуя, как постепенно заполняется нутро. Это было не так больно, как больше неприятно. Зад саднило, а Стефан лишь медленно двигал пальцами, разрабатывая меня и поглаживая по животу.
— Это… Это…
— Неприятно, — закончил фразу за меня Стефан, — знаю. Но придётся потерпеть.
Я чувствовал пальцы всё глубже и глубже, но, когда боль ушла я начал чувствовать даже какое-то наслаждение от этого, но, когда Стефан задел тот самый комок нервов, из меня вырвался короткий, но более громкий стон. Но, в отличие от Роберта, Стефан не спешил прекращать. Он намеренно продолжал задевать эту точку, а у меня перед глазами чуть ли не звёздочки плясали.
— Стеееееф, — жалобно протянул я, виляя бёдрами. Стефан лишь усмехнулся и, наконец, вытащил из меня пальцы. Я облегчённо вздохнул, но, когда почувствовал приставленную головку члена, сравнив её с размерами двух пальцев, нехило так запаниковал, но получилось лишь открыть рот, издавая хрипящий звук, напоминающий букву «а».
— Мишель, — Стефан провёл рукой мне по волосам, после чего произнёс то, от чего я побледнел, — будет больно.
— Ч… Что?..
— Придётся по началу потерпеть.
После чего мой рот накрыла большая ладонь и в меня грубо вломились. Я бы точно закричал, но получилось лишь протяжное мычание. Из глаз тут же брызнули слёзы, которые впитала ткань ленты. Чёрт! Это слишком больно! Ощущение,