Письма призрака

вылезти и сбегать в ванную, чтобы смыть с себя весь пот, засохшую на теле сперму, да и просто сполоснуть своё тело.
Я тихонько вылез из-под обнимающих меня рук, надел на себя брошенную на полу одежду, так как не нашёл халата, и поплёлся прямиком в ванную, заметив краем глаза, что Андрэ на кровати нет.
Быстро пробежав по коридору, забегаю в ванную и вижу в углу за стеной двигающуюся тень на стене.
— Извините, — сразу произнёс я, не думая, что кто-то будет здесь в такое время, — мне следовало постучать.
Я хотел было уже уйти, но потом услышал:
— Мишель?
Это был Андрэ. Ну да, мог бы и догадаться.
— Ты не против, если я…
— Не против, — сразу же произнёс Андрэ. Его голос показался мне немного нервным и, будто раздражённым. Я без особых стеснений прошёл за стену к Андрэ и начал снимать с себя грязную одежду. Стесняться уже не было смысла. Я закинул грязную одежду в корзину, набрал воды в таз и принялся усердно натирать своё тело.
Андрэ то и дело хотел мне что-то сказать. Я видел это по его частым поворотам тела в мою сторону и взглядам, но сам не спрашивал. То, что вчера братья Гросс не стали заявляться ко мне, а дождались, когда я сам приду, стало для меня показательным и даже поучительным. Поэтому я не давил на Андрэ расспросами. Но тут он, наконец, даже не сказал, а воскликнул:
— Мишель, прости!
Я медленно и удивлённо повернулся к нему, одарив непонятливым взглядом.
— Ты о чём?
— Я пообещал, что не трону тебя, а сам… — он опустил голову.
— Да ладно тебе. Я же сам к тебе пришёл, да и ты ни к чему не принуждал. Почему ты винишь себя в том, что было по обоюдному согласию?
— Потому что я нарушил слово, данное не только тебе, но и себе. И… Просто я теперь чувствую себя не в своей тарелке. И мне даже как-то противно теперь от самого себя.
— Потому что доверился чувствам, наплевав на принципы? – спросил я, окатывая своё тело водой.
— Это не по-взрослому.
— А бегать от своей собственной природы из-за какой-то там душевной травмы – по-взрослому?
Я встретился с его удивлённым взглядом.
— Андрэ, я чувствовал, как ты хотел сорваться. У тебя даже руки дрожали, выдавая тебя с головой.
— Я чувствовал, что делаю что-то неправильное.
Услышав это я с психа кинул ковшик в таз и развернулся к нему.
— Интересно, что же такого ты делал неправильно? То, что помог мне во время течки не испытывать наисильнейших и очень болезненных спазмов! Или то, что выполнял свою прямую обязанность! Почему бы просто не расслабиться? Зачем настолько усложнять свою жизнь и… — но договорить мне не дал Андрэ, резко притянув к себе и впившись в меня поцелуем.
Он всё так же жадно сминал мои губы, и я вновь начал плыть. Я обнял Андрэ за шею, запустив руку в его густые пепельного цвета волосы, привставая на носочки.
Он услышал меня.
Но Андрэ не водил беспорядочно руками по всему телу, а лишь прижимал меня к себе.
Это не было обычной похотью, но я и не решусь сказать, что это была любовь. И я бы мог свалить это всё на течку, но в глубине души понимал, что дело тут не в ней.
Отстранившись, Андрэ смотрел на меня полупьяными глазами.
— Я хочу тебя, — приблизившись, Андрэ прошептал мне на ухо. – Прямо здесь и сейчас.
— Так чего ты ждёшь? – я провёл рукой по его спине, после чего Андрэ прижал меня к стене, пристроившись сзади.
Размазав смазку по головке успевшего встать во время поцелуя члена, Андре слегка раздвинул мне ноги, заставив выгнуться в спине, после чего плавно вошёл, держа меня за бока.
Спазмы уже прошли и помимо наслаждения я почувствовал небольшую боль, но так даже лучше. Ведь это настоящий Андрэ, а не Андрэ за призмой желания и похоти.
Я прислонился лбом к холодному кафелю стены, держась за неё руками. Но когда Андрэ начал медленно, как и во время спазмов осторожно, двигаться, он накрыл своими ладонями мои руки, сжав их, переплетя пальцы.
Это было настолько невинно и настолько пошло одновременно! Я не думал, что после произошедшего хоть что-то может заставить меня залиться краской вновь! Да что же ты делаешь со мной?!
Движения участились, а от нового переизбытка эмоций я буквально валился с ног.
— Андрэ… — простонал я. Андрэ вошёл в меня до упора и повернул мою голову к себе, поцеловав в уголок губ, чем снова вогнал меня в краску. Но потом всё-таки уложил меня на холодный кафель и накрыл мои губы поцелуем, пока разводил мои ноги в стороны. И вновь он во мне. Я хватаюсь Андрэ за плечи, но мои стоны уже не такие громкие. Они тихие, потому что не предназначены для других ушей. А только для Андрэ. И мне было, чёрт возьми, хорошо, но это так отличалось от того, что было со Стефаном или с Робертом. Это было нечто другое, но только что?
Вцепившись в Андрэ