Письма призрака

Андрэ ушёл от меня ни с чем. Я не стал говорить ему про роман, так как может оказаться, что дело тут и не в нём вовсе.
Остаток дня я провёл в одиночестве. Моя голова буквально кипела из-за воспоминаний о сегодняшнем разговоре с Мишель, ведь на его протяжении меня не оставляло странное чувство. От Мишель будто веяло мертвечиной. И это было очень странно.
Мишель, что же с тобой происходит?
Переодевшись в пижаму, я заварил себе мяты, понимая, что вряд ли усну без помощи. Я был слишком перевозбуждён от всех этих мыслей и догадок. Когда я почувствовал, что начинаю успокаиваться, тут же нырнул под одеяло, надеясь, что утро вечера действительно окажется мудренее и, переспав со всеми этими мыслями ночь, моя голова всё-таки выдаст мне что-нибудь. Да и может Андрэ прав, и Мишель действительно стоит показать врачу, а я просто ищу связь там, где её нет.
Я уже начал потихоньку проваливаться в сон, как вдруг сквозь полудрёму услышал голос Мишель.
— Стефан?
Я невольно дёрнулся в сторону голоса, но глаз не открыл, всё ещё пребывая в сонном состоянии.
— Стефан! – вновь услышал я, но уже слабее.
— Мишель! – резко подорвался я, распахнув глаза, но в комнате никого не было. Я нахмурился, подперев голову рукой. — Что за чёрт?
Но тут моё внимание привлекла моя дверь. С ужасным скрипом она начала медленно открываться, но за ней никого не было. Я встал на ноги и вышел из комнаты, посмотрев, нет ли кого за ней. Но коридор был пуст.
Класс. Только призраков нам не хватало для полной картины.
Я с довольно громким хлопком закрыл дверь и вернулся в кровать.
Но этот голос. Это точно был Мишель, но… Так всё. Разберусь с этим завтра. Хватит думать, иначе ты так и не уснёшь. Но, признаться, от произошедшего стало по-настоящему жутко.
Прислушавшись, я время от времени слышал звук открывающихся дверей. Мда, надеюсь, Мишель сейчас уже спит и не слышит этого.
Вот только мне этой ночью уснуть так и не удалось.
========== Мишель ==========
— Мише! – заигрывающим голосом звал Джосселин. – Малыш Мише! Где ты?
Я же прятался в шкафу, наблюдая через щелку, как он передвигается по коридору с топором в руках. Его глаза бегали по помещению, как у хищника, который выискивал свою прячущуюся добычу, прищуриваясь и принюхиваясь, пытаясь по аромату страха и безнадёги её найти.
— Кто ты, чёрт возьми, такой? – процедил я сквозь зубы, глядя на свою цветущую копию с животной ненавистью. – Ты не Мишель, слышишь? Не Мишель! Ты лишь жалкая копия. Ты не я!
— Да что ты говоришь? – произнесла моя копия, повернувшись ко мне.
Я распахнул глаза, уставившись на смотрящего на меня Мишель.
— Ты, — я провёл рукой перед своим лицом, — меня видишь?
— Да, — он передразнил меня, так же поводя рукой. – Вижу и слышу, так что орать как потерпевшему не надо.
— «Как потерпевшему»?! Да ты в своём уме? Меня никто, кроме тебя не видит! Да и кто ты вообще такой и почему в моём теле находишься? И где, собственно, я?
— Как же у тебя много вопросов. Их нужно было задавать раньше, правда немного другие. Но нет, ты же такой упёртый. Ты же дедушке веришь, не беря во внимание, что дедушка то может ошибаться. Ты просто слепо ему поверил, не подключив мозги.
— Что? – я буквально открыл рот. – Откуда ты знаешь про дедушку?
— Ох, Мишель, — он покрутил своей головой. — Вся беда в том, что ты слишком много на себя взял. Если бы ты включил критическое мышление и слушал таких умных мужчин, как Стефан, который, кстати, подсказал тебе довольно правильную мысль, ты бы не висел сейчас между мирами.
— Откуда ты знаешь моего дедушку?! – вновь закричал я.
Мишель закатил глаза.
— Дедушка, дедушка. Тебя только это интересует? – Мишель вздохнул. – Твой дедушка кое-что мне обещал, но при жизни выполнить не смог. Перед своей смертью я проклял его, а после смерти немного это проклятье модернизировал и скрыл его настоящую суть, завернув в нужную мне обёртку. А твой кретин дедушка в это поверил и побежал предупреждать тебя, — Мишель засмеялся, а я стоял и с ужасом в глазах смотрел на него.
— Доминик?
— Так точно. Проклятье было в том, что тот, кто допишет роман, сам окажется его героем, но не в этом мире, а в мире духов. Душа покинет тело и будет жить в вечном кошмаре, бегая от маньяка-психопата. И когда это произошло, я благополучненько забрался в твоё тело. И, надо отдать Максу должное, он всё-таки вывел меня в свет, благодаря тебе и твоей наивности.
— Ах ты мразь, — процедил сквозь зубы я, сжав руки в кулаки.
Доминик лишь улыбнулся и упал на кровать.
— А знаешь, что самое гадкое в том, чтобы быть призраком? Ты чувствуешь только боль. А будучи человеком, — он залез рукой себе в штаны, начиная прямо при мне постанывать,