Письма призрака

— ты также чувствуешь и наслаждение.
— И что же мне нужно было сделать? Сжечь роман?
— Да, — протянул Доминик, продолжая ублажать себя рукой.
— И где он сейчас?
— Ты ведь понимаешь, что я говорю тебе это, только лишь потому, что ты уже ничего не сможешь сделать?
— Это ещё почему?
— Да потому что, — Доминик вытащил руку из штанов, перекатился на бок, подперев голову рукой, — как только я оказался в твоём теле, то первое, что сделал, это взял роман, сложил в сундучок и сбросил его в реку с того самого моста, с которого я когда-то скинулся.
— Нет… — я невольно сделал шаг назад, схватившись за голову. – Но ребята поймут, что что-то не так! И я любыми способами достучусь до них! Слышишь?
— Боюсь, у тебя не будет на это времени, — произнёс Доминик.
— О чём это ты?
Но вместо ответа Доминик лишь посмотрел на дверь. Оглянувшись, я увидел там оскалившегося Джосселин.
— О том самом.
— Нет, — мой голос задрожал. – Не подходи…
Но он подходил. Всё ближе и ближе.
Как сейчас. Он заглянул в щелку.
— Попался, — пропел Джосселин и резко открыл дверцу.
— Нет, — заверещал я и тут же сложился в комочек, закрывая руками голову. – Не трогай меня! Отстань! Оставь меня в покое!
Но Джосселин уже вытащил меня за шкирку из шкафа так, что я буквально разложился на полу.
— Нет… — я попытался отползти, но мне тут же перегородила путь рукоятка топора.
— Малыш Мише не уйдёт от меня, — Джосселин навис надо мной.
Я вновь задёргался, пытаясь вылезти и убежать из-под этого монстра, но Джосселин, сразу перехватил мои руки и заломил их за спину. Нет. Не хочу снова. Не хочу снова боли!
— Мише. Ну почему ты постоянно от меня бегаешь? – Джосселин потянул меня за руки вверх, заставляя встать на колени. Он провёл сзади рукой по моему животу и спустился ниже, поглаживая мой член, вот только он не дёрнулся от возбуждения, ведь его прикосновения не приносили ничего, кроме боли. Он провёл языком мне по шее. – Я ведь так тебя хочу. Я хочу посадить тебя на цепь и трахать, трахать, трахать.
— Да ты и так это делаешь, скотина! – не выдержал и закричал я, что вызвало смех у Джосселин.
— Ну да, ты прав.
Он стянул с меня мои найденные штаны и уткнул лицом в землю. После чего я почувствовал его член. Вновь и вновь. На мне уже живого места нет, а он всё продолжает меня терзать.
Джосселин резко подаётся вперёд, врываясь в моё тело. И рвёт меня. В который раз. Мои раны не успевают заживать, лишь кровь запекается на местах разрыва. Я без сил. Я не могу больше сопротивляться. Я просто хочу, чтобы всё закончилось!
— Малыш Мише плачет, — довольно произносит Джосселин, резко и рвано двигаясь во мне.
Да, чёртов ты психопат! Малыш Мише плачет!
Джосселин резко выходит из меня, переворачивает на спину и так же резко входит. А я лишь издаю слабый стон, просящий о помощи своего хозяина. Я не дёргался, не вырывался. Это бесполезно, ведь ему ничего не стоит меня удержать. И хоть я и понимал, что на самом деле Джосселин не реален, он – лишь больное воплощение фантазии моего дедушки, чувствовал его каменный член внутри я довольно реально. И вот, наконец-то, долгожданная разрядка. С утробным звуком Джосселин кончает прямо внутрь меня. И я чувствую. Чувствую, чёрт возьми его поганое семя внутри. После чего перекатываюсь на бок и ощущаю струйку крови вперемешку со спермой, текущую по ягодице.
Звук закрывающейся двери. Я один. Я, наконец-то, один и могу попытаться хоть немного, но прийти в себя. Чёртов ублюдок Доминик оказался прав. Мне очень тяжело думать о том, как я могу докричаться до братьев, так как постоянно озабочен тем, чтобы не попасться Джосселин на глаза, а после этого в одиночестве все мои мысли сосредоточено на ранах, которые раз за разом наносит мне Джосселин. Мне плохо, мне тяжело. Я… только сейчас понял, насколько прекрасна и беззаботна была моя жизнь, и насколько хорошие люди являются моими женихами… точнее являлись… Андрэ, Стефан, Роберт… Как же я по вам скучаю…
По моим щекам вновь потекли слёзы… Я стал очень часто плакать, так как не могу по-другому реагировать на всё то дерьмо, которое происходит со мной сейчас!
Уже вечереет. Я заметил странную особенность. Почему то, когда я бегаю от Джосселин днём, двери и всё другое не двигаются в реальном мире, а ночью – двигаются. Я не знаю, с чем это связано, да и мне, честно говоря, плевать.
Кое как встав на ноги, я иду в комнату Андрэ и там, сползая по стене спиной устремляю свой взгляд на хозяина комнаты, мирно читающего книгу на кушетке.
— Андрэ… — я подтянул к себе ноги, положив голову на колени. – Мне больно. Он каждый раз делает мне больно… А я не знаю, где мне прятаться. Андрэ, мне страшно. Почему это происходит со мной? Как мне с тобой