Письма призрака

связаться. Объясни, как!
Но Андрэ лишь молча положил книгу на кушетку и подошёл к шкафу. Он снял с себя рубаху и штаны, и, кажется, я бы душу продал, лишь бы вновь прикоснуться к нему. К его горячему живому телу, почувствовать его сильные руки на своих плечах и жаркие поцелуи на губах.
Андрэ вышел из комнаты и через некоторое время вернулся с мокрой головой. Я не пошёл за ним, так как у меня всё болит. Но когда он лёг на кровать, я упал рядом, но матрас подо мной не прогнулся. Андрэ лёг на спину, и я положил голову ему на плечо, а рукой стал водить по груди, не ощущая при этом ничего.
— Андрэ… — прошептал я. – Андрэ… Я знаю, что не успел сказать тебе это при жизни и знаю, что тебе говорил Доминик, но знай, я правда очень сильно тебя люблю, — и вновь чёртовы слёзы. – Я так хочу вернуться, но я не знаю, как это сделать. Вернуться к вам, Андрэ, понимаешь? Ты слышишь меня? Хотя да, глупый вопрос. Ты не слышишь. Меня никто не слышит, кроме Джосселин и Доминика. Этой мрази, забравшей у меня жизнь и заставившей существовать в этом нескончаемом кошмаре. Мне очень страшно, Андрэ. Я боюсь, что не выберусь отсюда. Что вы состаритесь и умрёте в окружении детей и внуков и отправитесь на небеса, а я так и продолжу бегать от маньяка и подвергаться изнасилованию вновь и вновь. Андрэ, Андрэ, — я уткнулся любом в его плечо.
— Мишель?
Я тут же резко поднял голову, уставившись на него заплаканными глазами. Андрэ же нехотя разлепил веки, посмотрев вокруг.
— Андрэ! Ты меня слышишь?! – тут же воодушевился я. Но Андрэ лишь почесал затылок.
— Приснилось, что ли?
Понятно. Разумеется, это был сон, а не мои душевные терзания…
— А может?.. – Андрэ не договорил и встал с кровати. Я удивлённо проследил за ним взглядом и пошёл следом. Как оказалось, он шёл в комнату Доминик, который только-только ложился спать.
— Андрэ, — Доминик улыбнулся. – Решил зайти и пожелать мне приятных снов, — краем глаза Доминик заметил меня, и на его губах тут же расползлась мерзкая улыбка.
— Мне показалось, что ты как будто звал меня во сне, — мягко произнёс Андрэ, притягивая его к себе ближе за талию.
— Да что ты, — Доминик провёл рукой Андрэ по щеке, после чего мягко и нежно поцеловал его.
Нет… Я не хочу этого видеть… Не хочу видеть, как Андрэ целует его, а не меня! Но мои ноги будто парализовало. Я не мог двинуться с места и оторвать взгляда от видов, как мой любимый кидает другого омегу на кровать.
— Я люблю тебя, Мишель, — произнёс Андрэ, смотря на Доминик с такой нежностью, что у меня просто опустились руки.
Я вышел из комнаты на ватных ногах и ничего вокруг себя не видел и не слышал. Мне кажется, моя жизнь оборвалась ещё при первом признании Андрэ, сейчас же это был контрольный выстрел в голову.
Я не заметил, как сбоку ко мне подбежал Джосселин и со всей силы долбанул меня рукояткой топора по виску. Я безжизненно повалился на пол, слушая нескончаемый гул в голове от удара. Больно? Конечно, больно. Джосселин срывает с меня штаны, а я даже не сопротивляюсь. Всё. Фенито ля комедия. Пусть делает, что хочет. И он делает. А именно беспардонно врывается в моё тело, начиная терзать его своими рваными, но такими глубокими толчками.
— Что-то ты больно спокойный, — заметил Джосселин, продолжая двигаться.
— Потому что мне уже плевать, — спокойно отвечаю я, шмыгая носом.
— Так уж плевать?
Я киваю и передо мной снова появляется нож.
— Правда, что ли? – Джосселин заводит часть лезвия за мою внутреннюю часть губы и резко дёргает руку, разрезая мне тем самым полщеки. Я тут же замычал и схватился за место разреза. – Надо же, и правда дёргаться не стал.
Я почувствовал, уже ставший привычным мне, привкус железа во рту. Я зажимал буквально горевшую рану, а сквозь мои пальцы просачивалась кровь. Много крови.
Рана горела примерно так же, как и задний проход.
Ну почему ты так долго не кончаешь?! Джосселин оставлял на моих бёдрах кровавые подтеки, впиваясь и царапая мою кожу своими когтями. Он вообще редко даёт моему телу хоть немного перестать быть похожим на манекена для битья. Укусы на шее, порезы на лице, царапины на животе, бёдрах и ногах, располосованные ножом руки, синяки на всём теле, особенно на запястьях и теперь ещё и щека. Шикарный вид.
Когда я почувствовал, как его член покидает моё тело, издал облегчённый вздох. Стараясь игнорировать боль в заднем проходе, я с горем пополам доковылял до ванны, где хранилась аптечка. Достав её из нижнего ящика, я встал перед окном, где хоть немного было видно моё отражение и начинал обрабатывать глубокий разрез.
Чёрт, видимо придётся зашивать…
Я нашёл в этом довольно немаленьком чемоданчике крючкообразную иглу и нитки. Вдев нитку в ушко, я, глубоко вдохнув, проткнул кожу этой иглой