Письма призрака

состояние Андрэ. Этот урод попал в самое яблочко, буквально задев за живое. Я проковылял с располосованной спиной в комнату к Андрэ. На нём не было лица. Он сидел около окна с книгой, но не читал её, а просто держал в руках, смотря в окно.
— Андрэ, — я сел рядом с ним, уткнувшись лбом ему в спину. – Ты же ведь знаешь, — я обвил его руками, — что я никогда бы так не сказал. Забудь о том, что говорил этот пустышка. Его слова ничего не стоят.
Хоть я и прижимался к нему, никакого тепла я не почувствовал. Я скорее имитировал объятия, потому что мне хотелось хоть каким-нибудь образом побыть рядом с Андрэ. С моим Андрэ. Ближе к вечеру он совсем расклеился. Как же мне хотелось свернуть за это, да и не только, Доминик его шею… Правда, не в моём теле… Андрэ, так и не приступив к чтению, направился к Стефану. Я побрёл следом.
— Стеф, надо поговорить… — тихо произнёс Андрэ, присев рядом со Стефаном.
— Что с тобой? – взволнованно спросил Стефан, взяв брата за руки.
— Дело в Мишель. Он… Стеф, мне кажется… Точнее я… — Андрэ путался в словах, не зная, как выразить свою мысль. – У меня стойкое ощущение, что это не Мишель.
Аллилуйя!
— Почему?
— Он сказал мне то, чего Мишель просто не мог бы сказать.
— Что именно? – я нахмурился, внимательно слушая Андрэ.
— Он сказал «ты же бета»… Что с ним, Стеф? Что с Мишель происходит?
— Я хотел бы ответить тебе, но… Я просто не знаю…
— Может стоит показать его врачу?
— Нет, дело тут не в этом.
— А в чём?
— Я… — Стефан приложил руку ко лбу. – Я не знаю. Да и зачем ты вообще к нему поп… А, не да. Глупый вопрос…
— Вообще-то я не планировал, просто, когда я только начал засыпать, я услышал Мишель. У меня было ощущение, что он где-то тут, — Андрэ подёргал правым плечом.
Что? То есть он всё-таки слышал меня?!
— И что он говорил? – Стеф нахмурился.
— Я слышал лишь обрывки. Что-то про смерть, про небеса. Что, вроде бы, ему страшно… В общем, что-то несвязное. И я подумал, что Мишель действительно напуган и только поэтому пошёл к нему.
Он слышал меня. Значит, я могу с ними связаться в полудрёме?!
Андрэ вышел из комнаты, но я остался, решив, что лучше будет достучаться до Стефана. Он то точно всё сразу поймёт. Даже этот ублюдок сказал, что Стефан очень умный… Как будто я без него этого не знал.
Я дождался, когда он ляжет на кровать и начнёт засыпать.
— Стефан, — позвал его я. Он дёрнулся в мою сторону, но глаз не открыл. – Стефан, — вновь позвал я, но тут услышал шаги Джосселин за дверью и сразу же закрыл рот, спрятавшись у Стефана под кроватью.
— Мишель! – по прогнутому матрасу, я понял, что Стеф буквально подорвался с кровати. Услышал меня.
Дверь начала тихонько открываться не только в обоих мирах. На пороге показался Джосселин.
— Малыш Мише! Папочка пришёл!
Я побледнел от страха. Мой папочка выглядел совсем не так…
Джосселин подошёл и, схватив за ноги, вытащил меня из-под кровати, после чего, закинув на плечо, вынес из комнаты. Да как же ты постоянно узнаёшь, где я.
— Стефан, — закричал я, но увидел лишь то, как он подходит к двери и закрывает её.
========== Стефан ==========
На следующее утро после того странного сна, в котором я слышал голос Мишель, Маркус «торжественно» вручил мне письмо от нашего отца, адресованное нам с братьями, в котором говорилось о том, что хочет сегодня с нами всеми встретиться, чтобы мы рассказали, как нам живётся с будущим супругом, нашли ли мы общий язык с Мишель, ну и обговорить уже, собственно, дату предстоящей помолвки.
В восторге от идеи скорейшей помолвки я не был, но, с другой стороны, когда люди живут под одной крышей целый месяц, и они не женаты, это уже становится неприлично.
Наверное, в первый раз за всё время пребывания в особняке мы все собрались на завтрак за одним столом. Я намеренно старался не обращать на Мишель внимания и просто бросил на середину стола письмо, кинув короткое «От отца». Роберт сразу подался вперёд и достал лист бумаги из конверта. Его глаза проскользили по тексту, а под конец он лишь хмыкнул.
— Что там? – безучастно спросил Андрэ, даже не повернув своей головы.
— Сегодня в обед отец приедет к нам, и будет обсуждаться вопрос помолвки.
— Давно пора, — ехидно произнёс Мишель, постукивая коготками по кружке с кофе.
Я кинул взгляд на Андрэ, на лице которого отражалось полнейшее равнодушие, но не в хорошем, а в плохом смысле. После того случая с Мишель, он сначала помрачнел, а потом будто и вовсе лишился каких-либо чувств. Я не лез к нему и не старался вывести его из этого состояния, так как сам был не совсем в духе. Да еще и этот голос ночью… И ведь я готов поклясться, что это был голос Мишель со всеми его особенностями, как, например, проглатывание