Письма призрака

прийти.
Краем глаза я заметил, что Мишель с братом уже вышли из кареты и о чём-то разговаривают с недовольными лицами.
— Так, молодежь! – громко произнёс отец, жестом подзывая к себе. – Вот мы и приехали. Особняк Гросс! – сколько же гордости было в голосе отца. – Мишель, Вивьен, пойдёмте со мной. Я покажу вам что здесь и как.
Тем временем к нам уже подбежали слуги, чтобы унести вещи. Я выловил альфу, взявшего мою сумку, взглядом и поднял руку, неотрывно смотря на него. Когда он подбежал и сделал учтивый кивок головой, мы молча проследовали на второй этаж, где находилась моя комната. Поскольку, мы фактически выросли в этом доме, то у каждого из нас есть собственная комната. Так уж завелось. Моя находилась в правом крыле первая дверь от лестницы.
Оказавшись в не особо большой комнатушке, стены которой впитали фрагменты моего не самого счастливого детства, я кинул сумку на кровать.
Разобрать вещи, как и собрать не заняло много времени и, расправившись с этим делом, я вышел из комнаты и буквально на пороге встретился с Робертом, который довольно нервно и быстро перемещался.
— Эй, — я схватил его за руку выше локтя, — ты куда?
— На предприятие, — он раздражённо выдернул руку, — там какая-то мини авария произошла.
— Мне разобрать твои вещи?
— Если нечего делать, то разбери. И сообщи Мишель, что меня не будет на всякий случай.
— Договорились.
Я смотрел на спешно удаляющегося Роберта, пока тот не скрылся из виду.
Ладно. Ещё бы знать, куда Мишель заселили. Рыскать по особняку мне не особо хочется. Но его точно не было в правом крыле, значит надо идти в левое, куда я и направился. И не ошибся.
Я подошёл к двери, постучал и, услышав «войдите», открыл комнату. Мишель стоял около кровати, застыв над сумкой.
— Привет, — я произнёс это неожиданно холодно, даже для самого себя, — Роберт просил передать, что его не будет, скорее всего до самого вечера.
— Хорошо, — Мишель кивнул. – Спасибо.
Я уже хотел было уйти, но омега внезапно окликнул меня:
— Андрэ!
— Да?
— Ты можешь закинуть мою сумку на верхнюю полку шкафа? Я не дотягиваюсь.
Я лишь молча прошёл в комнату, взял его сумку с кровати и запихнул её в шкаф.
— Спасибо.
— Не за что, — я пожал плечами, но вдруг услышал странный хруст. – Что это за… Дьявол!
Увидев краем глаза падающий шкаф, я машинально схватил Мишель за руку и прижал к себе, буквально через секунду услышав наисильнейший грохот. Не знаю, как я успел заметить… Мишель сначала опешил, а потом медленно обернулся назад, посмотрев на пол.
— Я… мог оказаться под ним?..
Я и сам не хило перепугался, поэтому тоже в небольшом шоке таращился на кучу досок и даже не заметил, как всё ещё держу Мишель в объятиях.
Он поднял голову, и наши лица оказались в неприличной близости друг от друга. Я буквально чувствовал его дыхание на своей шее. Так… Нехорошо…
— Спасибо, — Мишель тут же отпрянул.
— Мишель! – о, и братец подоспел, — Я слышал шум!
— Всё хорошо, Вив. Шкаф накренился и упал.
— Ты в порядке? – он подбежал к омеге, взяв его лицо в руки.
— Да, Андрэ успел меня оттащить.
Вивьен повернул на меня голову и смерил довольно холодным взглядом.
— Вот как…
— Вивьен, распорядись, чтобы Мишель принесли другой шкаф из одной из свободных комнат.
Нужно валить.
— Хорошо.
Короткий кивок и я быстрыми шагами преодолеваю расстояние от лестницы, а там и вовсе срываюсь на бег.
Оказавшись в своей комнате, захлопываю дверь, скатившись по ней спиной на пол. Шумно выдыхаю, приложив холодную ладонь ко лбу.
Чёрт. Первый и последний раз омега был так близко ко мне в шестнадцать лет.
Нет, я не хочу вновь это вспоминать… Не хочу!
Поздно.
Перед глазами тут же замаячили картинки того дня: шумный вечер, раскатистый смех, темнота и мягкая перина.
Я помню, как целовал того омегу, как оглаживал его стройные бёдра и каким же тугим и горячим он был внутри. Я помню это ощущение эйфории в конце и паники после осознания, что кончил внутрь… а затем игривый смех.
— «Не волнуйся, Андри», — мягко произнёс Адриан, чмокнув меня в губы. – «Ты же бета. Так что от тебя я детей раньше времени точно не заимею».
В тот момент меня будто огрели чем-то тяжёлым по голове. Ещё никогда меня не ставили перед реальностью настолько жестоким образом. Услышав те слова, я ошалел, так как раньше даже не хотел об этом задумываться, но первая же близость заставила меня хлебнуть по самые гланды. Тогда, оставшись в комнате наедине с собой, я последний раз в жизни заплакал. При чём так горько, как никогда до этого. Я буквально скрючивался на тех еще не остывших простынях, чувствуя себя недочеловеком. В тот самый