Письма призрака

мурашками. Я весь сжимался, надеясь, что, открыв глаза, я вновь окажусь хотя бы в своей комнате около тела. Ведь где-то отдалённо я понимал, что вряд ли смогу вернуться из-за банального и тотального незнания, как это сделать.
Но тут я услышал шаги. Они звучали хоть и глухо, но при этом весьма отчётливо. Они исходили из глубин этого тумана. Я встал на ноги, оторвав тело от ледяной земли и стал вслушиваться. Шаги становились всё громче и громче, ближе и ближе. Пожалуйста, прошу, только не Джосселин… Я молю! Только не он!
И вот фигура начала вырисовываться. Я сразу успокоился, так как она оказалась не огромной и шкафообразной, а маленькой и утончённой. Но кто это?
Фигура вышла в свет, и я увидел её владельца. Это был Доминик. Я тут же напрягся, сжав руки в кулаки, даже челюсть свело. Доминик хоть и не выглядел угрожающе, даже наоборот: он смотрел на меня спокойным безразличным взглядом, но я-то уже знаю, на какие зверства способно это существо.
— Мишель, — подал голос он, но ощущалось это, будто мне залепили звонкую пощечину.
— Что тебе нужно? – прошипел я, не зная, откуда ждать удар.
— Я… — он заикнулся на слове и опустил взгляд, будто продумывая то, что он хочет сказать. – Я хочу помочь.
От услышанного я сначала начал моргать, сомневаясь, не начались ли у меня звуковые глюки, но потом моё тело начала бить мелкая дрожь в районе живота, после чего эта дрожь переросла в раздирающий, граничащий с истерикой, смех.
— Ты?! Помочь?! – я не переставал истерично смеяться и кричать. Но это действительно было смешно. Палач не может ничего, кроме занесения топора над шеей склонившегося человека.
Доминик прикрыл глаза с горьким выражением на лице. Его губы дрожали, а моя истерика, казалось, резала ему по ушам.
— Мишель, — Доминик попытался вновь связаться со мной. У меня уже болел живот от надрывного смеха, но в какой-то момент всё резко прекратилось, и я успокоился, переведя на него взгляд. Но Доминик уже не смотрел на меня. Его глаза были зажмурены, голова опущена вниз, а руки сжаты в кулаки. Но потом он резко поднял на меня взгляд. Его глаза были полны слёз, а всё лицо искажала гримаса боли. – Прости… — еле слышно произнёс он.
Не знаю, что это было, но, кажется, в тот момент я узрел истинную красоту. Вся та боль, что пережила эта крохотная душа за все те годы скитаний я ощутил на себе, правда, за более короткий срок. И эти глаза… Огромные серые глаза, молящие о прощении. Почему я не мог этому противиться? Неосознанно для себя я сделал шаг вперёд. И ещё один. И ещё. И вот я уже стоял около Доминик. Он смотрел на меня снизу-вверх.
Я занёс руку для удара, а он весь сжался, вновь зажмурившись, но готовый. А я стоял, смотрел на него с поднятой рукой.
Я ненавижу его! Это он обрёк меня на весь тот кошмар, что я пережил! Это он подстрелил Стефана и чуть не покалечил Роберта! Это он проклял и убил моего дедушку! Это всё он!
Моя рука дёрнулась, но ударить его я не смог, ведь я понял. Я уже давно всё понял. Несчастная отчаявшаяся душа, мечтающая найти для себя пристанище и прекратить эту боль. Ведь когда ты ощущаешь на себе все муки истинного наказания, тебе плевать, лишь бы ухватиться за тростинку. Любую!
Я опустил руку и резко притянул Доминик к себе, буквально сгребая его в охапку.
— Я никогда не прощу тебя, — произнёс я Доминик на ухо. – Но я хотя бы могу тебя понять. А это уже дорогого стоит, — после чего я разомкнул круг из своих рук.
Доминик вытер слёзы ладонью и продолжил.
— Я помогу тебе вернуться в твоё тело.
— Зачем тебе это?
— Это раскаяние. Я… не мог так больше.
— Тебя простили?
Доминик кивнул.
— Но я не могу уйти в новую жизнь, не исправив свои ошибки, оставшиеся от прошлой. Поэтому я здесь.
Мне бы усомниться, но что-то в груди щёлкает при виду этих огромных серых глаз.
Доминик сделал шаг мне навстречу, а я невольно – один назад, что заставило его остановиться на пару секунд, но потом он вновь, но уже более уверенно, стал продвигаться ко мне.
Мне страшно? Да, страшно. Я боюсь его? Несомненно. Но в то же время я понимаю, что он, возможно, единственный, кто может, знает и хочет мне помочь. Потом я просто закрываю глаза, с замиранием ожидая, что будет дальше.
Моего лба касается его ледяной палец.
— До встречи, Мишель. Может, ещё свидимся, — произнёс Доминик, и его палец в момент стал обжигающе горячим, словно до моей кожи дотронулась до бела раскалённая железка.
Но закричать я не успел. Всё произошло слишком быстро. Сначала меня что-то толкнуло в грудь, и я стал лететь с бешеной скоростью куда-то назад так, что мои руки ноги вытянулись вперёд. Туманы постепенно рассеялись и вновь наступила тьма. Кромешная и вырвиглазная. Меня это сначала очень сильно напугало,