Питер Страуб. История с привидениями.

Элмере. Мне нужно к нему на ферму.
— Рики, сейчас семь утра.
— Неважно.
— Погоди. Сперва успокойся.
— Да, — он уже выходил из спальни. — Постараюсь.
Он рылся в вещах в своем шкафу (тревожное биение сердца не прекращалось, —
бум! бум!), каждую минуту ожидая звонка. Потом поспешил вниз, цепляясь за перила.
Сирс, уже одетый, в пальто с меховым воротником, вышел из кухни. Выражение холодного достоинства, присущее ему, исчезло, — теперь он выглядел таким же растерянным и испуганным, как сам Рики.
— Ты здесь. Извини.
— Я только что встал, — сказал Рики. — У меня странное чувство, и я хочу туда поехать. К Элмеру.
— Да. Просто убедиться, что все в порядке.
— Слушай, — давай сперва позвоним ему и поедем вместе.
Сирс покачал головой.
— Я сам. Так будет быстрее.
— Погоди, — Рики взял Сирса за локоть и усадил на диван. — Нужно позвонить, и тогда решим, что делать.
— Ерунда, — сказал Сирс, но остался сидеть, глядя, как Рики берет телефон. — Номер помнишь?
— А как же, — Рики набрал номер. Звонок, еще один и еще. Десять звонков, потом двенадцать. Снова этот пугающий звук:
бум! бум!

— Бесполезно. Я поеду.
— Сирс, еще очень рано. Может, они все спят.
— В семь, — Сирс взглянул на часы. — В семь десять на Рождество? В доме, где пятеро детей? Не может быть. Что-то случилось, и, может быть, я еще успею предотвратить самое страшное. Я не могу ждать, пока ты соберешься.
— Позвони хоть Хардести, чтобы он приехал.
— Ты шутишь, Рики? Хардести? Ты же знаешь — Элмер на меня руки не поднимет.
— Знаю. Но я боюсь, Сирс. Нельзя позволить ей разделить нас. Можно позвонить Дону и поехать всем вместе. Я тоже знаю, что случилось что-то ужасное, но если ты попытаешься остановить это один, будет еще хуже.
Сирс поглядел на Рики сверху вниз.
— Слушай, Стелла не простит мне, если я снова потащу тебя на холод. А Дон будет добираться до нас на машине не меньше получаса. Нельзя столько ждать.
— Да, я вижу, тебя не переспорить.
— Совершенно верно, — Сирс встал и начал застегивать пальто.
— Что это вы расшумелись? — в дверях кухни стояла Стелла.
— Стелла, уложи своего мужа в постель и согрей ему виски, пока я приеду, — сказал Сирс.
— Не пускай его, Стелла. Он не должен ехать один.
— Это срочно? — спросила она.
— Очень срочно, — ответил Сирс, и Рики кивнул.
— Тогда пусть едет. Только скорее.
Сирс пошел к выходу, но на пороге обернулся и еще раз взглянул на Рики и Стеллу.
— Я скоро вернусь. Не переживай, Рики.
— Пойми, что, скорее всего, уже поздно.
— Уже пятьдесят лет поздно, — сказал Сирс и вышел.

Сирс надел шляпу и окунулся в самое холодное утро из всех, какие мог вспомнить. Уши и нос сразу защипало, чуть погодя онемел лоб, не защищенный шляпой. Он пошел к машине, заметив, что снега за ночь выпало не так много, и это значит, что у него есть шансы выехать на шоссе.
Ключ застрял в замке; чертыхнувшись, Сирс начал отогревать его зажигалкой. Наконец оттаявший металл поддался и дверца открылась. Сирс втиснулся в машину и приступил к не менее трудному делу: стал заводить машину. Во сне он видел лицо Элмера Скэйлса, говорящего ему:
“Не знаю, что я сделал, мистер Джеймс, но что-то не то, приезжайте, пожалуйста, очень вас прошу…” Мотор кашлял и чихал и наконец завелся. Сирс несколько раз дернул автомобиль взад-вперед, чтобы освободить его от снега, и выехал на улицу.
— Лучше тебе этого не знать, Рики, — пробормотал он, думая о детских следах на снегу, которые он видел в окно по утрам. Первый раз, три дня назад, он задернул занавески, боясь, что Стелла будет пылесосить и заметит их; потом он понял, что Стелла не очень-то занимается хозяйством, ожидая, пока из Холлоу доберется приходящая прислуга. С каждым днем следы подходили все ближе, и сегодня утром, когда измученное лицо Элмера так бесцеремонно разбудило его, он обнаружил их на подоконнике. Когда Фенни доберется до лестницы дома Готорнов и начнет весело бегать по ней по ночам? Сегодня? Завтра? Если Сирс уведет его за собой, он может оттянуть этот момент.
Перед ним опять появилось лицо Элмера, шепчущее:
“Очень вас прошу, мистер Джеймс”. Сирс отогнал видение и сосредоточился на дороге. “Линкольн” разрезал сугробы, как ледокол. Приятно было одно: в столь ранний час на улице не могло быть никого, кроме, разве что, Омара Норриса.
Омар,