Питер Страуб. История с привидениями.

плоти, гонимый неведомым ветром.
Сама комната, казалось, тяжело, по-человечески, вздохнула. Зеленый цвет погас, и остаток тела Анны Мостин испарился. Рики, стоящий возле этого места на коленях, увидел, что падающие хлопья снега тоже втягиваются в невидимую воронку.
В тринадцати кварталах от них взорвался дом на Монтгомери-стрит. Милли Шиэн услышала треск и, высунувшись в окно, увидела, что фасад дома Евы Галли сминается, как картон, и, распадаясь на кирпичи, втягивается внутрь и исчезает в огне, уже бушующем в сердце здания.
— Рысь, — выдохнул Рики. Дон оторвал глаза от того места на полу, где исчезла Анна Мостин, и увидел на подоконнике воробья. Птица наклонила голову и посмотрела на них. Дон и Рики двинулись к ней, и она вылетела в окно.
— Это все? — спросил Питер, все еще глядя на пол. — Все кончилось. Мы это сделали.
— Да, Питер,
— ответил Рики. — Все кончилось.
Дон стоял у окна, вглядываясь в темноту, где бушевала метель. Потом подошел к двум остальным и обнял их.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Дон.
— Он спрашивает! — Рики приподнялся на подушках в своей палате в Бингемтонской больнице. — Пневмония — это вам не шутка. Советую поберечься.
— Попытаюсь. Вы чуть не умерли. Хорошо, что как раз расчистили шоссе, и “скорая” смогла проехать. Еще немного, и мне пришлось бы везти вашу жену во Францию.
— Не говори об этом Стелле. Она так хочет во Францию, что готова ехать даже с таким юнцом, как ты.
— Сколько вас еще здесь продержат?
— Две недели. Стелла так запугала всех сестер, что они заботятся обо мне по первому классу. Спасибо за цветы.
— Мне вас не хватает, — сказал Дон. — И Питеру тоже.
— Да, — просто ответил Рики.
— Как странно. Я чувствую близость к вам с Питером больше, чем к кому бы то ни было со бремени Альмы Моубли.
— Я уже говорил тебе об этом. Клуб Чепухи умер — да здравствует Клуб Чепухи! Сирс однажды сказал, что хотел бы быть не таким старым. Сейчас я его понимаю. Я хотел бы видеть, как вырастет Питер, хотел бы помогать ему. Но я перепоручу это тебе.
— Мы сделает все, что сможем.
— Знаешь, я в той комнате совсем раскис.
— Я тоже.
— Слава Богу, что Питер не растерялся.
— Да. Но рысь все еще нужно застрелить.
— Обязательно, иначе она вернется опять. Мстить нашим детям. Мне не хочется так говорить, но боюсь, что это ваша работа.
— Похоже, что так. Ведь именно вы в конечном счете прикончили Грегори и Фенни. А Питер убил их благодетельницу. Надо же и мне что-то сделать.
— Незавидная работенка. Кстати, нож у тебя?
— Я подобрал его с пола.
— Это хорошо.
Знаешь, в той ужасной комнате я понял, почему твой дядя покончил с собой. Мы с Сирсом долго ломали над этим голову.
— Да. Я тоже это понял.
— Бедный Эдвард. Он вошел в спальню, ожидая в худшем случае застать свою актрису в постели с Фредди Робинсоном. А вместо этого она — как это сказать? — Сбросила маску.
Рики выглядел усталым, и Дон встал, чтобы уйти. Он положил на столик перед кроватью пакет с апельсинами и несколько детективов.
— Дон.
— Что?
— Не надо нянчить меня. Лучше застрели рысь.

Через три недели, когда Рики наконец выписали из больницы, снегопад прекратился, и Милберн начал понемногу возвращаться к жизни. Магазины заполнились покупателями; в одном из них Рода Флэглер подошла к Битси Андервуд, покраснев, как ребенок, и принялась извиняться. “Ах, эти жуткие дни, — вздохнула Битси. — Я бы могла тебя убить, если бы ты первой ухватила эту тыкву”.
Открылись школы; бизнесмены и банкиры вернулись к работе, разбирая бумажный хаос, накопившийся на их столах; на улицах снова появились пешеходы. Анни и Энни, официантки Хэмфри, погоревали о Льюисе и вышли замуж за тех, с кем они жили. Если у них родились мальчики, они наверняка назвали их Льюисами.
Некоторые все же разорились — ведь налоги с вас берут даже когда ваш бизнес похоронен под снегом. Леота Маллиген пыталась вести дело сама, но в итоге продала кинотеатр и вышла замуж за брата Кларка, который был не таким мечтателем, но зато любил ее кухню. Рики Готорн закрыл свою контору, но один молодой юрист купил у него помещение и название, взял обратно Флоренс Куэст, и контора Рики и Сирса превратилась в контору “Готорн-Джеймс-Уиттэкер”. “Жаль, что его фамилия не По”, — сказал Рики, но Стелла не поняла этой шутки.
Дон все это время ждал. С Рики и Стеллой они говорили о Европе,