Питер Страуб. История с привидениями.

Пенни Дрэгер на сиденье его машины.
— Почему это?
о, — он не знал, что сказать, после того, как она проигнорировала его взгляд. — Вы знаете.
— Разве?
— Я просто хочу сказать, что вы чертовски красивая, вот и все. У вас есть стиль. Мне очень нравятся стильные женщины.
— Неужели?
— Да, — он кивнул. Он не мог ее понять. Если бы она была недотрогой, она бы оборвала его с самого начала. Но она не проявляла к нему никакого интереса. Потом она сняла пальто, на что он слабо надеялся. В области груди она была не очень, но ноги хорошие. Внезапно ее безразличие возбудило его — это была чистая, холодная чувственность, накатившая на него волной, ничуть не напоминающая то, что он испытывал с Пенни Дрэгер и другими девушками, с которыми он спал.
— О, — сказал он, тщетно надеясь, что она все же выставит его. — Вы приехали сюда работать? Может быть, вы с телевидения?
— Нет.
— Ну ладно, я пойду. Может, зайду еще поговорить, если позволите. Или помочь чего.
Она села на кровать и протянула руку. Он нерешительно подошел. В руку его опустилась свернутая долларовая бумажка.
— Знаешь, — сказала она, — по-моему, ты не должен на работе носить джинсы. Выглядишь разгильдяем.
Он взял доллар и выскочил вон, даже не сказав “спасибо”.
(“Анна-Вероника Мур, — подумала Стелла, — вот кого она мне напоминает. Ту актрису в доме у Джона, когда умер Эдвард. Почему я о ней вспомнила? Я видела ее тогда недолго, и эта девушка вовсе на нее не похожа”.)

— Нет, — продолжал Сирс, — я не отказался от мысли помочь Фенни Бэйту. Я считал, что испорченных детей не бывает, что его сделали таким плохое воспитание и убогая жизнь. На следующий день я приступил к его перевоспитанию и в обед попросил остаться со мной.
Другие дети вышли, оживленно переговариваясь — по-моему, они думали, что я его все-таки выпорю, — и тут я заметил, что в темном углу прячется его сестра.
“Я не трону его, Констанция, — сказал я. — Иди и ты сюда, если хочешь”. Бедные дети! Я до сих пор вижу их, оборванных и напуганных. Они сжались на стульях, а я стал рассказывать все, что знал об открытиях: про Колумба, Кортеса и Нансена. Но на Фенни это не произвело никакого впечатления. Он
знал, что мир кончается в ста милях от Четырех Развилок и что все люди живут в этом круге. “Кто сказал тебе такую глупость, Фенни? — спросил я, но он опять покачают головой. — Это родители?”
Констанция хихикнула совсем невесело. Я вздрогнул от этого ее смешка — он вызывал мысль о почти животном существовании. Конечно, так оно и было; но потом все оказалось гораздо хуже, гораздо страшнее.
Но тогда я в отчаянии вскинул руки и девочка, похоже, подумала, что я хочу ее ударить, и торопливо воскликнула: “Это Грегори!”
Фенни бросил на нее быстрый взгляд, и могу поклясться, что никогда не видел такого испуга. В следующий момент он вскочил и выбежал из класса. Я звал его обратно, но он без оглядки убежал прямо в лес. Девочка осталась в классе, но она тоже выглядела испуганной: “Кто такой Грегори, Констанция? — спросил я. — Уж не тот ли это человек, что крутится около школы? С такими вот волосами?” Едва я изобразил над головой спутанные волосы, как она вскочила и убежала так же быстро, как ее брат.
Но в тот день другие ученики признали меня. Они решили, что я побил обоих и таким образом восстановил справедливость. Вечером я был вознагражден если не большей порцией картошки, то во всяком случае одобрительной улыбкой Софронии Мэзер. Должно быть, Этель Бердвуд сказала матери, что из нового учителя выйдет толк.
Фенни и Констанция не приходили в школу два дня. Я винил себя в том, что вел себя с ними неосторожно, и во время перемены от волнения ходил взад-вперед по двору. Дети смотрели на меня, как на лунатика. Потом я услышал то, что заставило меня повернуться и подойти к группе старших девочек. Среди них была и Этель Бердвуд. Мне показалось, что она упомянула имя Грегори.
— Расскажи мне про Грегори, Этель, — сказал я.
— А кто это? У нас нет никого с таким именем.
Она в упор поглядела на меня, и я был уверен, что она в тот момент думала о традиции, по которой учитель сельской школы обычно женился на самой старшей из своих учениц. Эта Этель, дочь богатых родителей, была самоуверенной девочкой.
— Я слышал, как ты упомянула это имя.
— Вы, должно быть, ошиблись, мистер Джеймс, — сказала она медоточивым голосом.
— Не люблю, когда мне лгут. Расскажи мне о Грегори.
Конечно, они решили, что я угрожаю ей наказанием. Другая девочка поспешила ей на выручку.
— Мы говорили, что этот желоб сделал Грегори.