Питер Страуб. История с привидениями.

Это точно?
— Гм.
— Вы видели кого-нибудь возле дома или сарая?

— Гм!

— Можете вы его опознать? Если мы привезем его сюда, сможете вы узнать его?
Старуха издала звук, который Дон счел за плач. Его все больше тяготило присутствие здесь.
— Это был молодой мужчина?
Новая серия звуков. Возбуждение Хардести медленно нарастало.
— Ладно, предположим, что так. Был ли это сын Харди?
— Презумпция невиновности, — пробормотал Роулс в окно.
— Плевать на презумпцию.
Так кто это был, мисс Дедэм?
— Глург, — простонала старуха.
— Черт. Это что, значит “нет”?
— Глуург.
— Вы что, пытаетесь назвать его имя?
Мисс Дедэм затрясла головой.
— Глунг. Глунгр, — Дон ощущал ее усилия на собственных мускулах. — Глунгр.
— Господи! Ну, может, вы слышали какие-нибудь странные звуки или видели свет?
Нед Роулс и Дон повернулись к Нетти, но она молчала.
Хардести вытер лоб.
— Без толку. Она что-то видела, но кто ее поймет? Я ухожу, а вы как хотите.
Дон вышел вслед за шерифом и подождал, пока тот говорил с доктором. Вскоре из палаты показался и Роулс; его мальчишеское лицо было печальным.
— Ну что? — Хардести повернулся к нему. — Вы видите в этом какой-нибудь смысл?
— Нет.
— А вы?
— Никакого, — ответил Дон.
— Скоро я сам начну верить в пришельцев, или в вампиров, или еще в какую-нибудь дрянь, — бросил шериф и пошел прочь по коридору.
Нед Роулс и Дон направились за ним. Он уехал в лифте без них, и им пришлось дожидаться следующего.
— Я думал о том, что могла сказать Нетти, — сказал Роулс. — Это невозможно.
— Все возможно.
— Это ведь вы написали “Ночного сторожа”?
Дон только кивнул.
Когда они сели в машину редактора, тот потер лоб. Внутри он казался старше и выглядел уже далеко не мальчишкой.
— “Глунгр”?
Она ведь так сказала, верно? Знаете, я сам этого не застал, но когда-то у сестер Дедэм был брат, и они вспоминали его очень долго после того, как он умер…
Дон ехал назад в Милберн по шоссе, окруженному заснеженными полями под бледным свинцово-серым небом. Ехал, унося с собой историю Стрингера Дедэма, ехал к занесенному снегом городу мрачных тайн и слухов, где умер его дядя и где дядины друзья просыпались по ночам от страшных снов.

— Мой отец сказал, что мне с тобой нельзя часто видеться.
— Ну и что? Тебе что, пять лет?
— Он беспокоится. У него не очень-то довольный вид.
— А с чего ему быть довольным? — пожал плечами Джим. — Он уже старый. Сколько ему, пятьдесят пять? У него работа, от которой он устает, и старая тачка, и он толстый, а его любимый малыш скоро улетит из гнездышка. Погляди на весь этот город, дружище. Много ты видишь улыбок на толстых рожах его обитателей. Они все просто несчастные мудаки. Неужели ты хочешь провести с ними всю жизнь? — Джим откинулся на стуле и улыбнулся, довольный неопровержимостью этого старого аргумента.
Питер тоже чувствовал, что это так. Да, он любил своего отца, но из этого не следовало, что он должен во всем его слушаться. Да и что плохого они сделали с Джимом?
Церковь они не взломали — ведь у Джима были ключи.
Просто следили за той женщиной. Конечно, Фредди Робинсон умер, но никто не сказал, что его смерть была неестественной: может, его хватил удар или он упал и ударился головой.
И на крыше не было никакого мальчика.
И на могиле тоже не было.
— Ты что, теперь должен каждый раз спрашивать у него разрешения?
— Да нет, он не против того, чтобы мы просто встречались, он не хочет, чтобы я ходил в такие места, как это.
— А что здесь такого? — Джим комическим жестом обвел таверну. — Эй, родной! — Бармен недоуменно оглянулся. — Правда, это дивное место? Верх цивилизации. Но я знаю, чего боится твой старикан. Он не хочет, чтобы ты водился с дурной компанией. Да, я и есть эта дурная компания, так что худшее уже случилось. Пока ты здесь, можешь расплатиться и извлечь из этого хотя бы удовольствие.
— А кстати, что с Пенни Дрэгер? — спросил Питер. — Я тебя с ней не видел недели три.
Джим поглядел на свет сквозь бокал пива.
— А, она услышала про эту Мостин и отшила меня. И к тому же ее папа с мамой узнали, что она пару раз гуляла с покойным Ф.Робинсоном — а мне эта сучка ничего об этом не сказала, — и теперь держат ее взаперти. И слава Богу.
— Думаешь, она гуляла с ним из-за того, что ты водил