Питер Страуб. История с привидениями.

женой,. — после последней фразы она едва не добавила “слава Богу”.
— Ты мне нужна, — повторил Гарольд несчастным голосом.
— Это смешно.
— Правда нужна.
Она увидела, что он вот-вот доведет себя до слез.
— Ну вот, теперь ты себя жалеешь. Хватит, Гарольд, от меня ты жалости больше не добьешься.
— А если я тебе так противен, зачем ты приехала?
— Чтобы сказать тебе, что тебе пора бросить все это и заняться поисками работы. А у меня сейчас достаточно хлопот с мужем, чтобы заниматься еще и тобой.
— С мужем?
— на этот раз Симе в самом деле был поражен.
— Да. Он для меня гораздо важнее, чем ты, и сейчас он гораздо больше во мне нуждается.
— Этот сухарь.., этот старый мерин? Не может быть!
— Осторожнее в выражениях.
— Ты же дурачила его все эти годы!
— Да. Но он кто угодно, только не сухарь, и не тебе его так называть. Из всех мужчин в моей жизни он значил для меня больше всех, а если я его и дурачила, то еще больше я дурачила себя. И если ты не видишь, насколько он лучше тебя, то ты и в самом деле законченный осел.
— Ну ты и стерва! — воскликнул Гарольд, расширив свои маленькие глазки.
Она улыбнулась.
— “Ты самая гнусная тварь, какую я видел”, как Мелвин Дуглас говорил Джоан Кроуфорд. Не помню, как назывался этот фильм. Можешь позвонить и спросить у Рики.
— Господи, скольких мужчин ты смешала с дерьмом!
— Немногие из них пережили это достойно.
— Стерва!
— Какой ты, оказывается, грубиян. Может, вылезешь из моей машины?
— Ты еще сердишься! Я лишился работы, ты меня вышвырнута и еще сердишься?
— Да. Вылезай, Гарольд. Возвращайся в свою маленькую самодовольную лужу.
— Могу уйти, — он побагровел. — Но могу и сделать с тобой то, что тебе когда-то так нравилось.
— Ты угрожаешь меня изнасиловать?
— Это не угроза.
— А что? Обещание? Тогда я тоже тебе кое-что пообещаю, — Стелла полезла за пазуху и достала оттуда длинную заколку, которую всегда носила с собой с тех пор, как в Скенектеди какой-то тип весь день ходил за ней по магазинам.
— Если дотронешься до меня, обещаю, что воткну тебе это в шею.
Он выскочил из машины, как ошпаренный, хлопнув дверью. Стелла, улыбаясь, развернула “вольво” и вписалась в поток встречного движения.
— Черт бы тебя побрал! — Он погрозил ей вслед кулаком. — Надеюсь, ты разобьешься!
Он подобрал с земли камень и швырнул на дорогу. Потом постоял, тяжело дыша и повторяя: “Господи, ну и стерва”. В таком состоянии он не мог вести машину. Нужно было успокоиться.

— Мы поссорились, — сказал Льюис. — Мы ссорились редко, и чаще всего по моей вине. В тот раз это случилось из-за того, что я уволил одну из горничных. Крестьянку из Малаги. Не помню, как ее звали, — он откашлялся и придвинулся к огню. — Она была очень суеверной, как большинство испанских крестьян. Верила в магию, в злых духов, и все у нее было дурной приметой — птицы на лужайке, неожиданный дождь, разбитое стекло. А уволил я ее потому, что она отказалась убирать в одной из комнат.
— Что ж, причина уважительная, — заметил Отто.
— Вот и я так думал. Но Линда сказала, что я слишком строг с девушкой. Ведь раньше она никогда не делала таких вещей. Она сказала, что эти постояльцы нехорошие или что-то в этом роде.
Льюис отхлебнул бренди, а Отто подбросил дров в огонь. Флосси подошла ближе и улеглась возле костра.
— А кто они были, Льюис?
— Американцы.
Дама из Сан-Франциско, Флоренс де Пейсер, и ее маленькая племянница, Алиса Монтгомери. Девочка лет десяти. С ними еще ездила служанка, мексиканка по имени Росита. Они заняли большой номер на верхнем этаже отеля. В них не было ничего демонического, Отто, можешь мне поверить. Хотя Росита могла бы сама следить за чистотой, но это была работа нашей девушки, а она отказалась. Линда просила позволить сделать это другой горничной, но я ее уволил.
Льюис глядел на огонь.
— Постояльцы слышали, как мы ссоримся, и это тоже была большая редкость. Мы были в розарии, и я, похоже, кричал. Для меня это представлялось делом принципа, и для Линды, по-моему, тоже. Но я заупрямился
— через день-два я согласился бы с ней, но она столько не прожила.
— Он откусил кусок колбасы и некоторое время жевал молча. — В тот вечер миссис де Пейсер пригласила нас на обед. Обычно мы ели отдельно, но иногда постояльцы приглашали нас, это было в порядке вещей. Я не хотел идти. Я очень устал, работал весь день. Утром я помогал загружать в погреб