Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
играм Ястребов. Ястребов был чем-то сильно взволнован, даже забыл нас назвать «синьорами».
— А капо, что сказал?
— Капо изрек нам, что он потерял лицо и…. И самоубился. Синьоры, блин, он сам себе шею свернул!! А потом тоже сделал и его советник!! Уму непостижимо!! — Даа. Занимательный народ эти цессы. «Занимательные» цессы продолжили дело капо. Вечером все покончили с собой. Как они узнали о самоубийстве капо, для нас осталось тайной. Осталось только 32 мальчика-цесса в возрасте 8-10 лет.
— Я их возьму на воспитание, — заявил Шарп, к немалому нашему удивлению.
Глава 48.
Утром я проснулся от каких-то непонятных шумов. Резво вскочил с пистолетом и замер на полусогнутых. Кабаша сидел на подоконнике и шипел. — Киса, ты чего? Прокрался до окна и с опаской глянул на виды за стеклом. Внизу полдюжины босяков, увешанных оружием, с превеликим удовольствием закидывали дворец капо, э, просроченным товаром. Их удовольствие закончилось когда из форточек показалось дуло казачьего крупнокалиберного оружия. Они убежали, я погладил кота, успокаивая. — Всё, Кабаша, «фулюганы» убежали. Досыпать не стал, переоделся и вышел в коридор, где почти столкнулся с блондинистой малолеткой. Посмотрел на «принаряженную» только в туфельки, браслеты и татуировки, э, «лолиту» и мне стало скучно.
— Скучаем, юноша? Леди подкинула вопросик.
— А ты, что, профессионалка, клиента ищешь с утра пораньше; восемнадцать хоть исполнилось? Её, э, неодетость меня раздразнила на колкости.
— Фу, юноша, культурные люди себя так не ведут. Они извиняются. И себя идентифицируют. — Вау, сколько воодушевлённого пафоса!
— Культурные леди спозаранку не слоняются, и трусы одевают.
— Ладно, юноша, 1-1. Назовитесь сердитый субъект. «Лолита» сделала слабую попытку прикрыть свои прелести, и разговор завязать.
— Барон Роман Борн. Буркнул.
— Баронесса Мальвина Борнелли дос Маклауд дос Помпадур. — Опять пафос, ох! Её вторая фамилия — дос Маклауд — меня ошеломила. Потом до меня дошло, что со мной изъясняются по-русски. И, как контрольный выстрел: её браслеты. Это которые с долголетием и телепортацией. — Попал. Она меня сейчас куда-нибудь зафигачит!! За хамское поведение. Но отделался только четырьмя часами с баронессой в её двухуровневых апартаментах (гостевые апартаменты для ВИП-персон капо). Баронесса скучала. Пришлось её веселить, и играть в карты. И столовался я у неё.
— Борн, ты недурно играешь. — Ато, мой счёт пополнился на 100000 империалов. Я был предоволен. — Подари мне свою яхту. Заломила Мальвина.
— Мальвина Карловна, увольте, самому-с нужна-с. Ведь мне ещё через полпланеты-с добираться-с. Дарить яхту я не собирался, но баронесса так пристала, что я вспомнил о «Корсаре». — Могу только круизный катер презентовать-с.
— Давай катер. Я сейчас. И хозяйка номера исчезла в дальних покоях. Я помаялся полчаса, её дожидаясь. Вернулась она облачённая, как для сафари, в полувоенный костюм, и с двумя здоровенными бодигардами-тлеко. — Пиши дарственную расписку.
— Гут, баронесса. А вы куда? Расписку написал.
— Решила сгонять на новый материк. Как там его, э, «Дверь». Придётся на катере. Там же нет реперных точек для телепортации. Как младенцу объяснила.
Пришлось её сопровождать в порт на броневике. — Сто метров пройти боится. Ещё часа три потеряю. Распалялся я. В порту, пока баронесса со жгучим интересом рассматривала наши корабли и «Корсар», а работники порта стелились перед ней, я осмотрел гавань Тэржа. Кораблей на ней прибавилось, но многие стояли на якоре подальше от мола. Некоторые из них торговыми совсем не были. Баронесса вон, зафрахтовала целый малый вспомогательный крейсер просской военно-морской базы, что была на восточном берегу острова. Офицеры-проссы, в похожей на американскую военно-морскую, форме, с прогибом усадили баронессу на свой крейсер. «Корсар» подняли на борт. Проссы шушукались по мою душу, пока я прощался с Мальвиной.
— Всего хорошего Мальвина Карловна. Счастливого пути. Берегите катер-с. — С помпой осталась дурой, маклаудь дальше, прапрапрабабушка залётная. Это меня жаба из-за потери катера начала кушать.
— Всего хорошего, юноша. Расстались по гламурному, семулякром поцелуев.
— Где тебя носило? Допытывался Ястребов, когда я вернулся во дворец.
— Да с одной дос Помпадур монет срубил. — И катер отдал. Жаба меня кушала безбожно.
— А у нас тут такие дела… Ястребов мне больше жаловался, чем рассказывал. Оказалось, что ол Лукас куда-то запропал со Стеллой. По городку шатаются тыщи три залётных бандитов из местных племён, и покупаемый корабль имеет небольшую скорость.
