Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
одолела меня. Летний пыл аккуратно наложился на нервные тревоги и как следствие — страх перед новым местом. Адреналина тело выделило много. Во рту стало сухо, а лицо взмокло. Вот в голове было пусто, а …должно быть масло. И сердце — галопом-метрономом: 90+60+90. Пот надо было вытирать, что я и сделал. Вот тут-то мысли и полетели по трещавшей голове: — А где кепка? А где очки? Это не мои руки!!! Куда я попал?? Боль в затылке усилилась. Осмысление того, что я попал куда-то не в ту степь (или оперетту, как вариант) сдвинуло что-то рационально-звериное. Липучесть страха осталась, но вылезло любопытство. И это любопытство через глаза получило допинформацию. Ещё раз осмотрелся. Здание почты начала 21 века безмятежно так находилось рядом с казачьими куренями и собором, скорей всего, начала 20 века. 12 октября так славно вписалось в конец июля — начало августа, судя по винограду и яблокам. И это всё не сходилось с тем, что я привык видеть, мешало что-то. Любопытство подтолкнуло посмотреть ещё раз на руки. Долго смотрел, Буратины помогали: — Ну, это же не мои руки! А вот глаза без очков значит уже мои. Так это же всё сон. Вон и звука нет. Я сглотнул — появился звук. Множество. Множество звуков непечатного содержания.
— Пи-пи-пи-пи. Роман. Пи-пи-пи-пи Рома. Пи-пи-пи. Помоги, мля! Это если с цензурой. Буратины напряглись и попрятались. И в голове щёлкнуло и прояснилось, а в животе появился кусок льда. Пазл с надписью «Переезд мозгов» — это было копирование меня родного там и внедрение в этого Рому здесь. Аккуратно взяли и насильно впихнули. Поэтому и голова так болит, и слуха не было, и боковое зрение в мерёжках. — Занесло тебя, чувак, скорее всего, далеко и надолго. Вот тебе шанс. Пользуйся. Подсознание твердило о нетвёрдости тела и духа в течение некоторого времени. — Терпи, терпи. Бойтесь своих желаний — они сбываются. Глупость, какая-то получалась вселенская. Но не слишком ли я сужаю границы? Чувствую, что деревенею, а статуи ходят и ходят вокруг. Брр. Душа пребывала в сомнениях, а тело требовало воды. Сухой лёд был в теле. Сверху сухо, дальше лёд. — Дай бог терпения. Ла-ла-ладно, ввяжемся, а там посмотрим. Зовут же.
Зов этот и погнал на авантюры. Я даже осязал это как шило в нижнем мозге. И ещё моё подсознание ляпнуло: не бзди, старый. Мою природную осторожность предали. Буратины это сделали. Отлип я от двери и вошёл в тамбурок, держась за стены руками. Там царил полумрак и глаза, после улицы, видели нечётко, а вот нос уловил химические запахи. Пахло масляной краской и ещё чем-то. Сделал пару шажков и остановился на пороге в коридор. Тут и зрение стало пособником этих деревяшек.
— Так, вот те раз. Коридор был новым. То есть после капитального ремонта.
— Вот те два. На новом линолеуме сидел человек. Правую руку он протягивал мне, а левой зажимал нос, из которого шла кровь.
— Вот те три. Человека я этого не знал и не видал ни разу.
— Вот те четыре. Не знал, как его зовут. — И как тут выкручиваться, герр Штирлиц? Человек щёлкнул пальцами. Помогай, мол, раз уж припожаловал. Я и помог в меру своих сил. Здоровый мужик, чуть меня не завалил. Мужик прошёл к раковине, пять шагов сделать, стал смывать кровь. Смывал долго, потом попил водички, достал платок, намочил его и приложил к носу. Пока он всё это делал, я его рассматривал. Выше среднего роста, крепкого телосложения, крупная голова выбрита, нос прямой. Это я увидел в профиль. Одет в кожаную коричневую куртку, серо-синий джемпер, синие джинсы и красно-коричневые туфли — дерби. Мои раздраенные мозги сделали таки первый правильный вывод. — Он меня знает как работника почты. Придётся от этого и плясать.
— Так, чел, дай воды попить. Это я так сказал. Человек повернул голову. Синие, насмешливые глаза осмотрели меня снизу доверху. Ну и я себя осмотрел. Так, на ногах тоже красно-коричневые туфли — только лоферы. Джинсы голубого цвета, зелёный джемпер и оранжевая замшевая куртка. Весёленькое такое цветовое сочетание стиля денди. — И, небось, волосы жёлтые или фиолетовые.
— А тебе тоже нехило досталось. Вон аж зелёный стал. Ну, ты же на улице был. Я вздрогнул, у мужика был такой мощный голос, басил он так знатно, что изделия папы Карло пропищали: «Это Карабас-Барабас, ой-ой-ой, гони его, Михалыч, на улицу! Я аж этим деревяшкам поддался, чуть не сказал, чтобы мужик шёл к паперти. Но быстро взял себя в руки. — Э, как меня непоёного повело агрессивно к возможному союзнику. Союзник, в это время спросил:
— А скажи-ка Рома, у тебя на глаза не наезжала этакая, хрень. Он пощёлкал опять пальцами. — Ну, такая тёмная. Я коротко кивнул подтверждая. И сделал шаг к раковине, давая понять, что тоже хочу пить. Тут и заметил возраст мужчины. — Так, лет пятьдесят, могучий казачина! Пацан ещё.
— Слушай, а
